В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
дотянулся рукой до подмышечной впадины крепыша и свирепо ущипнул. Даже у самого грубого мужчины можно обнаружить места с нежной уязвимой кожей, и даже легкий щипок способен отрезвить грозного буяна. Стас же щипал отнюдь не по-женски, позаимствовав методику щипка у премудрых китайцев. Те же в свою очередь равнялись целиком и полностью на природу — на тех же попугаев, что поворотом головы увеличивают разрушительную силу клюва, на крокодилов, что, вонзаясь в жертву зубами, стремительным вращением вырывают из нее огромные куски. Стас поступил менее жестко, однако Шварцу хватило и этой малости. Взвыв благим матом, он тотчас расцепил свои могучие руки. Зимин не стал препятствовать его освобождению, однако ударом в солнечное сплетение все же попотчевал. Минутой позже поле боя было очищено. Успевшая отряхнуть свои джинсики, Алена решительно приблизилась к Зимину.
— Спасибо! Вы нам помогли.
— Я? — Стас изобразил на лице удивление. — По-моему, наоборот — это вы меня выручили.
— Чего ты гонишь? — возмутился Игнат. — Мы что, по-твоему, совсем слепые? Ты же их, в натуре, урыл!
Стас нахмурился. Сказанное Игнатом ему крайне не понравилось. Конечно, его еще не раскрыли, но определенные подвижки в этом направлении все же наметились.
— Не знаю, кто там кого урыл, но живете вы тут весело.
— Еще как весело! — кисло отозвалась Алена. — Каждый день кого-нибудь бодают.
— Ага, — подтвердил Игнат. — Кого в дупло, а кого в ухо. У нас, в натуре, рамсы путать опасно.
— Это в каком смысле?
— А в самом прямом. За каждый косяк штрафуют — причем жестко. Либо баблом, либо натурой.
Зимин покачал головой.
— Мда… Язык у вас тоже замысловатый.
— А чего? Нормальный язык — как у всех россиян.
— Тогда, может, просветите на своем нормальном языке, в какие игры вы тут играете?
— Ха, чего захотел! — фыркнув, Игнат неспешно поднялся с земли. — Здесь все жить хотят, дураков нет.
— Боитесь, что ли?
— Может, и боимся. Не боятся только дураки!…
Покосившись на своего приятеля, Алена чуть пригнула голову, тихо проговорила:
— А ты приходи вечерком к старому колодцу, там и поговорим.
— Какому еще колодцу?
— Это за территорией лагеря, как раз на развилке дорог. Да тут это место все знают. Часикам к десяти, годится?
Стас не сразу кивнул.
— Але, кажется, шухер! — испуганно шикнул Игнат. Голова его поневоле втянулась в плечи, в глазах мелькнул ужас. Проследив за его взглядом, Зимин разглядел подходившую к ним женщину. Дамочка была обряжена в спортивные брюки и блузку, больше напоминающую спортивную майку. Она и шагала отнюдь не по-дамски, ступая решительно и тяжело, заметно покачивая плечами.
— Это что еще за краля? — поинтересовался он.
— Прикуси язык, это Любаша! — Алена торопливо отступила от Стаса. — И вообще будь с ней осторожнее, — та еще мегера.
— А мы пойдем, хорошо? — пробормотал Игнат.
— Конечно, идите… — с некоторым недоумением Стас пожал плечами. Отряхнув колени, подобрал упавшую доску, любовно огладил шероховатый бок. Как бы то ни было, но свое доброе дело эта деревяшка сделала. Возможно, падение и впрямь выглядело не слишком естественным, но предъявлять к нему какие-либо претензии было бы сложно…
— Ишь, припустили юродивые! Знать, чуют за собой грешки! — подошедшая «мегера» победно тряхнула головой. Коротенький темный ежик на голове женщины делал ее похожей на мальчишку, но вблизи это впечатление рассеивалось. Жизнь наложила на лицо Любаши явственный отпечаток, проложив возле губ напряженные складки, утяжелив веки и шею сеточкой отчетливых морщин. Даже кофейного цвета загар и чрезмерный макияж не могли скрыть явственных следов увядания, а ряд признаков отчетливо говорил о пристрастии Любаши к выпивке и табаку. Сочная помада и чрезмерно подведенные веки также не свидетельствовали в пользу вкуса женщины. Впрочем, с фигурой у Любаши наблюдался полный порядок: как это частенько бывает у дам, тело явно отставало от стареющего лица, оставаясь крепким и молодым. Она и одевалась соответствующим образом, намеренно подчеркивая все свои положительные качества: сильные ноги обтягивали легкие спортивные брючки, а дерзко выпирающая сквозь блузку грудь выдавала чувственную, падкую до плотских утех натуру.
— Может, они просто боятся вас? — предположил Зимин.
— Боятся? Да за что же меня можно бояться? — Любаша впилась в лицо Стаса своими черными глазищами, широко улыбнулась. На солнце тотчас блеснуло золото ее зубов. В давние довоенные времена, подобный оскал мог бы показаться шикарным, сейчас же он больше пугал, чем привлекал. Впрочем, сама Любаша об этом явно не догадывалась, как не догадывалась
