В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
о том, что стоящий перед ней электрик знает о лагере значительно больше положенного. Зимин и о Любаше знал достаточно много, включая и то, что суровая эта дамочка, торгуя наркотики и покровительствуя уличным путанам, умудрялась в свою очередь дружить одновременно с несколькими влиятельными паханами. Самое удивительное, что, зная, ненасытную суть золотозубой дамочки, ее даже не пытались ревновать. В сущности, не с ней жили и спали, — это она выбирала себе кавалеров, предпочитая поддерживать дружеские отношения со всеми сильными мира сего. Общий срок девонька также успела намотать немалый. Собственно, и сейчас эта «мегера» должна была бы сидеть, но спасло вмешательство могущественных друзей. На УДО шаловливую мадам отправили раньше срока. Видно, и впрямь знала прозорливая Любаша кому и каким местом следует улыбаться.
— Ну, я не в курсе… Я ведь здесь человек новенький.
— Новенький-то новенький, а уже второй раз бузу затеваешь!
— Какая там буза, это детки у вас бедовые. Шагу мимо не ступишь, чтобы не разругаться. Толпой на одного кидаются.
— Видела я, как ты трепал эту толпу. С крыши-то небось нарочно сорвался?
— Я что, враг себе — с шести метров прыгать?
— Ну, не знаю… — Любаша покосилась вверх, измеряя глазами высоту крыши, и тут же шутливо ткнула Зимину кулачком в грудь. — Дураков на земле тоже много. Хотя… На дурака ты не слишком похож. Как звать-то тебя, красавчик?
— Я же передавал вам документы. Там все ясно сказано.
— Тебе что, лень лишний раз языком шевельнуть?
— Вообще-то Стасом зовут.
— А погоняло есть?
— Ну… — Зимин на секунду замялся. — Когда-то Капитаном величали.
— Капитаном? — брови Любаши изогнулись кокетливыми крылышками. — Чего ж так громко?
— Да так… Плавал одно время на сейнере.
— В документах этого не было, — она хитровато прищурилась. Ясно было, что с бумажками, отданными Сильвером, она все-таки успела ознакомиться. — Чего финтишь, дружок? Там у тебя только армия и ПТУ.
— Вот в армии я и плавал. Я же во флоте служил… Опять же море люблю.
— Одно только море?
— Почему, не только. Есть и другие хорошие вещи…
Она покачала своей стриженной головой, ощупывающим взором пробежалась по голой груди Стаса, по его мускулистым рукам, по изуродованным шрамами плечам, по и изуродованной спецназовской наколке.
— Где тебя так исполосовали-то? Во флоте любимом?
— Да нет, это уже потом — в дисбате. Место не сахарное, — вот и пытался бежать.
— Куда бежать-то?
— Да никуда. Просто погулять захотел. Да и планчик один был: как, значит, нагуляюсь, — в комитет солдатских матерей подаваться. Они там доверчивые, — глядишь, и отмазали бы.
— Я погляжу — ты хитрован!
— Да уж не дурак, соображаю.
— Чего ж тогда под пули полез, если не дурак?
— Так уж вышло. У них собаки были, — вот и обложили.
Любаша рукой коснулась пулевой отметины над его левым соском.
— Они что, — из автоматов по своим бьют?
— Там своих нет. Если бежал, да еще с оружием, значит, всё — вне закона. При задержании можно гасить.
— А ты, значит, с оружием бежал?
Стас скромно кивнул.
— Круто… — словно невзначай она шагнула ближе, почти надвинулась своей необъятной грудью. Зимину даже показалось, что ее проглядывающие сквозь ткань соски, заметно увеличились в размерах. И пахнуло неприкрытым женским желанием, заставившим Зимина поневоле отшатнуться.
Слов нет — перед ним стояла первостатейная хищница, с огромными несколько выпуклыми глазами, ярко накрашенными губами и черным, поблескивающим, словно воронье крыло, ежиком на голове. И все бы ничего, но дело осложнялось тем, что хищница по совместительству являлась еще и опытной уголовницей. Не зря так шарахнулись от нее подростки. Зимин не сомневался, что Любашу в лагере действительно боятся как огня.
— Хмм… А ты ничего, Капитанчик! И видно, что качался.
— Какое там! — баловался.
— Ну, а к нам в зал заглядывал, баловник?
— Да нет, пока не приглашали.
— Ну, так я приглашаю. Видишь тот домик с чешскими стеклами? Там у нас и сауна своя, и тренажерный зал, и даже небольшой бассейн с бильярдом.
— Круто устроились!
— А ты как думал! Не ты один капитанить любишь. Кто хочет жить хорошо, тот хорошо и живет.
— А кто живет плохо, тот, значит, жить хорошо не желает?
— Получается, что так. — Запрокинув голову, Любаша посмотрела на изготовленный Стасом флюгер. — Ты, я вижу, и мастерить умеешь. Это в тему. А то был тут у нас до тебя плотник один, так у него руки из задницы росли.
— Что же он тут делал?
— Да малолеток портил. Что ему еще делать? Вешалку прибить и ту не мог.
