В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
— Ну, с вешалкой я как-нибудь управлюсь.
— Я уже поняла. — Любаша приблизилась еще на десяток сантиметров, и грозные ее соски словно бы невзначай коснулись тела Зимина. Голос хозяйки лагеря съехал вниз на добрую октаву, став глухим и вязким. — Слушай, красавчик, может, ты и нам флюгерок сообразишь?
Долгие церемонии это дамочка явно не любила, и Стас грубовато взял Любашу за локоть, не позволяя ей совсем уж откровенно прижаться.
— А что бы ты хотела — еще одну ящерку?
— Я много чего хочу, Капитан… — Любаша зазывно улыбнулась. Крепость пальцев Зимина ее явно не смутила. С волками жить — по волчьи выть, а эту престарелую красотку любили исключительно волки. — Меня, к примеру, сумеешь изобразить?
— Тебя? — удивился Стас. — Это как же? В фас или профиль?
— А сам подумай. Если Капитан, значит, должен соображать. — Любаша вновь ткнула его в грудь кулаком, игриво похлопала по плечу — и даже не похлопала, а скорее погладила. Положительно, она заводилась с пол-оборота. У нее и в глазах заплясали масленые отблески — словно зажгли пару восковых свечек.
— Я подумаю, — пообещал Стас. — А ты поразмысли насчет своей прически.
— Что, что? — брови ее скакнули вверх.
— Я в том смысле, что зря ты стрижешься коротко.
— Это еще почему?
— Да потому что волосы у тебя красивые. Такие наоборот напоказ выставляют.
— Да?… — она невольно огладила собственную макушку. — А ты и впрямь симпатяшка.
— Спасибо.
-В зал-то приходи, поглядим, чего ты в деле стоишь. Прямо сегодня и забегай.
— Я подумаю.
— Ну, думай-думай. И о флюгере не забывай. Успеешь к завтрашнему вечеру?
— Чего ж не успеть, успею.
— Правильно отвечаешь, молодец! — посмотрев в дальний конец двора, она жестко усмехнулась. — А вон и твой пес цепной ковыляет. Сильвер гребанный! Пора, пожалуй, прощаться…
Обернувшись, Зимин разглядел приближающегося завхоза. Тот и впрямь спешил, сильно припадая на одну ногу, с усилием толкаясь самодельным костылем. Возможно, завхоз хотел сказать что-то Любаше, но говорить с ним последняя явно не желала.
— До встречи, красавчик! Жду от тебя флюгера! — хозяйка лагеря похлопала его по щеке и, грациозно развернувшись, легким шагом двинулась прочь. Угнаться за ней было непросто, и бедный Сильвер, конечно же, остался с носом.
— Ну, лахудра! Удрала таки! — тяжело дыша, Сильвер остановился возле Зимина. Стасу показалось, что в лице его читается какая-то неуверенность.
— Хотел у нее что-то спросить?
— Хотел… — завхоз хмуро уставился на голый торс Зимина. — А ты здесь чего растелешился? Нашел, где титьками сверкать? Хоть бы майчошкой прикрылся!
— Так жарко ведь!
— Не пудри мне мозги, парень! Жарко ему стало!… — приблизившись вплотную, одноглазый завхоз по-змеиному прошипел: — С огнем играешь, паря! Не заиграться бы.
— Что-то не очень я тебя понимаю, Сильвер.
— А тут и понимать нечего! Интересуется тобой народ!
— Какой еще народ?
— А такой! Уже и Папа про тебя спрашивал, и Любаша — сама вон приползла. А с пацанами зачем вяжешься? Гусак со своими сопляками уже второй раз кровью умываются. Не слишком ли много волн, матросик?
— По-моему, все нормально.
— Нормально? — мохнатые брови Сильвера скакнули вверх. — Да ты хоть понимаешь своими куриными мозгами, что меня по твоей милости прикончить могут!
— Как это?
— Да очень просто! Станешь шушукаться за моей спиной, и нарисуют мне вилы. А после и сам с Папиными мокасинами познакомишься.
— Какими еще мокасинами?
— Увидишь, поймешь. А может, и почувствуешь! Только поздно уже будет… — губы Сильвера брезгливо дрогнули. — Вот я и спрашиваю: чего ты добиваешься, козлик?
— Ничего. — Стас пожал плечами. — И про Папу твоего я ничего не знаю, и за Гусака не ответчик. У пацанов гормональный токсикоз, кулаки чешутся, — вот и нарываются.
— А с Любашей о чем базарили?
— Любаша мне флюгер для резиденции заказала, только и всего.
Сильвер окинул Зимина медлительным взглядом — так словно снимал мерку для гроба. В сомнении пожевав губами, качнул головой.
— Ой, не знаю, парень, откуда ты, но чую — тухлецой от тебя попахивает. Ведь не дурак — сам должен понимать, на какие неприятности напрашиваешься. И ведь напросишься, точно тебе говорю!
— Да брось ты пугать! Чего, в самом деле, горячку-то пороть? Ну, сварганю им флюгер — что тут плохого? Я ж не бездельничать сюда приехал.
Скрюченный палец ткнулся Зимину в грудь.
— А вот это еще надобно выяснить, зачем ты сюда приехал! Сдается мне — ты и сам не прочь помаячить у Любаши на глазах. А ведь я говорил тебе: не вяжись с этой стервой! Говорил или нет?
