В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
не сбегут. Тем не менее, детский фильм про Бармалея, в котором Ролан Быков пел о том, что «нормальные герои всегда идут в обход» он помнил прекрасно. Себя Игнат тоже считал нормальным, а потому проходить мимо сверкающей огнями резиденции не стал. Там как обычно гремела музыка и красовались возле чугунной оградки какие-то незнакомые машины, — значит, опять принимали дорогих гостей из города. Маячить у этой публики на виду потребности Игнат не испытывал, а потому, описав основательный круг, обогнул оглушающий ароматами туалет и, миновав складское помещение, вышел к четвертому корпусу. Нужная палата размещалась на втором этаже, но данное обстоятельство Игната также не испугало. Все-таки проведенное в лагере время крепко изменило его. Он давно уже не был тем робким и неуверенным в себе пареньком, что угодил под крыло Любашиного заведения. Теперь уже мог при случае и в рыло сунуть, и обматерить, а уж искусству лазанья по деревьям и чердакам здесь обучали с самых первых дней. Кроме того, проблему облегчало то обстоятельство, что домина был старый, как и все прочие строения в лагере. Рассохшиеся брусья открывали взгляду такие щели, что наверх можно было взбираться словно по лестнице.
Сердце Игната оглушительно билось, он и сам толком не знал, за каким дьяволом приперся сюда, и все же отступать не собирался. Возле старого колодца его как обычно ждала Алена, но он пришел сюда, потому что именно здесь обитала хозяйка загадочных изумрудных глаз — тех самых глаз, которые впервые за последние месяцы заставили его позабыть о вековечном страхе перед Любашей, перед ее прихвостнями. Игнат ненавидел мексиканские слезливые сериалы, презирал книги о любви, но то, что с ним произошло пару дней назад, ничем иным, как любовью, именовать было нельзя. Впрочем, любовью это в лагере не называли, — предпочитали говорить «нравится». Если же девчонка нравилась сильно, говорили, что нравится «жестко». Слово казалось предельно емким, и все понимали, что лучше над такими отношениями не шутить. Иметь свою девчонку и жить с ней считалось нормальным, и Игнат не сомневался, что, подружившись с Танькой, только прибавит себе авторитета. И не беда, что Таньку с Лизкой держат за семью замками, — может быть, это и к лучшему. Если даже Гусаку за нее настучали по ушам, значит, не объявится и других конкурентов. Ну, а в том, что Танька не отвергнет самого Игната, он почти не сомневался. Разве есть какое-то сравнение — Гусак и он! Разница, что называется, улётная. И даже не улётная, а жесткая. Гусак ведь просто трахнуть ее хотел, Игнату же она понравилась по-настоящему…
Он уже оторвался от земли на добрых полтора метра, когда чужие руки ухватили его за ноги, с силой потянули вниз.
— А ну, майна, урод!
Ломая ногти и обдирая живот, Игнат рухнул на землю. В сгущающихся сумерках он разглядел знакомые лица — все того же Шварца с Укропчиком, а рядом с ними Яхена, Дуста и Шнобеля.
— Куда это ты собрался, Натовец? Неужто к бабе своей? — Шварц шлепнул Игната по щеке и тут же, выкрутив руку, усадил возле стены. — Не рыпайся, все равно обломаем.
— Главное — поймали козла на месте преступления! — тоненьким голосом пискнул Яхен.
— Фильтруй базар! Кто это козел? — Игнат попытался было дернуться, но Яхен немедленно пнул его по ребрам.
— На кого хобот поднимаешь, сука! Жить надоело?… Я на тебя давно зуб точу. И не только зуб…
Шнобель гулко захохотал.
— А ты сделай из него Машку. Тогда, может, помиритесь…
В глазах у Игната помутилось от ярости и страха.
— Да мой отец вас пополам разорвет! — он лягнул ногой и, кажется, удачно. Шнобель охнув, схватился за ушибленное колено. Яхен еще крепче прижал рвущегося Игната к бревенчатой стене.
— Что-то, разбуянился он у нас. — Шварц подмигнул Дусту. — Надо бы успокоить мальчугана?
— Предлагаешь взять на душец?
— Ага, пусть полетает в космосе…
Понятливо кивнув, Дуст достал из-за пазухи заранее приготовленное полотенце, с хлопком растянул в руках. Держа перед собой, приблизился к сидящему пленнику.
— Не надо! — догадавшись, что собираются с ним сделать, Игнат с новыми силами принялся вырываться. — Не надо, суки! Клянусь, больше не буду! И к Таньке не полезу…
— Реально, не полезешь. После наркоза к бабам не лазят. — Укропчик скрутил из полотенца подобие петли, ловко накинул на шею Игнату. — Ты, главное, расслабься, сучок. Это ж приятно, в натуре. Полминуты — и ты в космосе! А будешь дергаться, будет только хуже… Яхен, хватай конец!
— Чей? Его, что ли?
— Пошути мне еще! — Укропчик обозлился. — Полотенце, говорю, хватай! И тяни! А вы, уроды, держите крепче…
Операцию отправки клиента в «космос» они практиковали далеко не впервые, а потому все получилось
