В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
«Нет, не бесконечен этот поезд —
неожиданно кончаются вагоны.
Не закончив горестную повесть,
Я усну на длинном перегоне».
Евгений Касимов
Наверное, лет в пятьдесят подобные шебутные ночки не проходят для людей бесследно, но до пятидесяти Стасу было еще далековато, и потому уже к десяти утра он вовсю скрежетал в сарайчике слесарными ножницами, постукивал молотком и шуровал напильником. Заглянувшему на шум бритоголовому хлопцу добродушно объяснил, что выполняет заказ Любаши. На вопрос, куда подевался Сильвер, с тем же добродушием пояснил, что не в курсе. Хлопец довольства не выразил, но, потоптавшись несколько минут возле сарая, все же слинял. А еще через полчаса то же самое Стасу пришлось повторить возникшему на пороге Косте.
— Флюгер! — Зимин горделиво продемонстрировал вырезанную из жести грудастую фигурку русалки. — Вот доделаю, поставлю вам на крышу.
Хмуро покосившись на абрис русалки, Коста шагнул под крышу сарайчика, внимательным взором окинул заваленное инструментами и досками помещение. Был он как обычно в неком подобие пончо, не скрывающем его рельефных мышц, и в очередной раз Зимин почувствовал, насколько тяжелый взгляд у телохранителя Папы. Может, тем и ломал своих противников бывший чемпион, что внимательно смотрел им в глаза. Впрочем, возможно, впечатление это создавалось от того, что левый глаз Косты сидел в голове несколько криво. Может, щипчиками помяли при родах, а может, и вовсе уронили. Так или иначе, но, глядя ему в лицо, детишки наверняка испытывали первобытный страх.
— А почему русалка? — тускло поинтересовался телохранитель. — Почему не петушок какой-нибудь?
— Ты хочешь, чтобы у Папы на крыше крутился петух? Он же меня на куски попластает. Скажешь, нет?
— Молодец, соображаешь… — Коста похлопал Зимина по плечу, вновь покосившись на флюгер, с деланным безразличием сплюнул на пол. — Ну, а дружок твой куда подевался?
— Сильвер, что ли? Так откуда мне знать? Спать ложились вместе, а утром встал, — его и след простыл.
— Как это простыл?
— А так. Кровать пустая, и дверь не заперта. Наверное, ушел куда-нибудь.
— Верно, ушел… Только куда? — пальцы на плече Зимина ощутимо сжались, снулые глаза глянули в упор. Тот, что сидел чуть криво, болезненно прищурился. Пожалуй, кого другого подобный взгляд мог бы привести и в ужас, но Зимин лишь позволил себе чуточку поежиться.
— Пусти, больно… — он отвел плечо в сторону.
— Больно. — Коста по-прежнему не спускал с него цепкого взора. — Но будет еще больнее. Если не скажешь, куда твой дружок спрятался.
— Я так смекаю, ему отоварка требуется, — подал голос возникший из-за спины Косты бритоголовый хлопец. — Ясно ведь, что трендит насчет Сильвера. Пацаны рассказывают, он по лагерю ночью гулял.
— Ну, и гулял, что тут такого?
— А не боишься, что гулялку тебе оторвем?
— Так было бы за что.
— Говорливый, в натуре! — хмыкнул «хлопец». — Любаша толковала, будто его Капитаном кличут. Не слишком ли громко?
— Нормально. — буркнул Стас.
— Тогда, может, объяснишь, куда твой дружок испарился?
— А кто вам сказал, что он мой дружок? Я и знаю-то его всего несколько дней. Наверняка, накатил с кем-нибудь из ваших и дрыхнет. Так что эти предъявы — не ко мне. Лучше поискали бы его где-нибудь под забором или в корпусах.
— Ладно, а кровь тогда откуда?
— Какая еще кровь?
— У вас, в вагончике.
— Не знаю. Я, например, никакой крови не видел.
— Да чё ты мозги нам паришь! — вертлявым движением «хопец» выхватил нож-выкидушку, приставил лезвие к щеке Стаса. — Ща нажму, и мозги на волю полезут!
— Убери! — Коста поморщился.
— Да он же нам Гусейна гонит, в натуре. Ему ливер нужно пустить!… Кровь он, с понтом, не видел. А на тряпках тогда что было? Или думал — не найдем?
— Не знаю, о чем вы толкуете.
— Выходит, не знаешь?… — Коста придвинулся ближе, как бы ненароком опустил свою медвежью лапищу на плечо Зимина, приблизил губы к его уху. — А может, ты, Капитан, и впрямь ваньку нам тут валяешь? Может, Гарик прав, и тебе очко надо продраить? Для вразумления капитанских мыслей?
— Мне на твоего Гарика наплевать. У него язык — что метла. Портовые улицы подметать…
— Что?! — «хлопец» оказавшийся Гариком, скакнул вперед, но Коста остановил его взглядом, снова повернулся к Зимину.
— А ты и сам языкастый, как я погляжу. — Уголки губ его нехорошо дрогнули. — Только ведь мы язычок и укоротить можем. Вместо Капитана Шепелявым станешь.
— Ты, рослый, на глот меня не бери! Права
