В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
Кто тебя трогает? Я, может, таких вилок всю жизнь боялся… — Шварц неуловимо быстро перехватил руку с вилкой и одновременно толстой своей ножищей сделал подсечку. В ту же секунду подлетевший Яхен принялся бешено пинать упавшего Игната. При этом пинал, куда придется, попадая то в грудь, то в лицо, но в основном по рукам, которыми Игнат тщетно пытался прикрыть карман и голову.
— А ну, ша!… — рявкнул за их спинами чужой голос. — Хватит, я сказал!
— Это еще что за хрен с горы? — оторвавшись от своей жертвы, Яхен сердито обернулся и тут же подпрыгнул от «саечки», больше похожей на апперкот. Не удержавшись на ногах, шлепнулся на задницу. А Стас Зимин уже недобро улыбался ощетинившимся Шварцу и Шнобелю.
— Что за дела, козлики? Хотите пободаться? Так я вам это устрою.
— Слушай, ты кто такой, в натуре? — на скулах Шварца вспухли желваки. — Крутым себя считаешь?
— Да брось ты! Это вы у нас крутые, а я так — яичко всмятку. Только вот с такими сопливыми силой и меряюсь. — Стас даже не пытался скрывать, что издевается над подростками. Во всяком случае, затянувшуюся эту вакханалию он твердо вознамерился прервать. Шутки шутками, а пацана запросто могли изувечить. И не стоит думать, что детские удары не способны привести к серьезным травмам. Еще как способны! А уж своей ноженькой паренек вроде Шварца легче легкого мог убить и взрослого мужика. Что, собственно, и происходило по всем просторам и весям безбашенной России.
— Ну что, поборемся, амбал? Ты, я вижу, тут самый упитанный… — Стас приглашающе поднял ладонь, и Шварц тут же за нее ухватился. Весил он прилично, да и мышцы успел накачать вполне серьезные, однако сходу завалить Зимина ему, разумеется, не удалось. Они так и стояли друг против друга — с напряженными лицами, сцепив ладони. Сбоку осторожно шевельнулся Шнобель, но Стас бросил в его сторону такой взгляд, что паренек немедленно ретировался. Со Шварцем же борьба шла на равных. Так, во всяком случае, должно было казаться со стороны. К слову сказать, заваливать его Стас не собирался. С этими юными отморозками лучше было договариваться по-мирному — на их языке и по их правилам. Точнее, правил у них не было, а воровские понятия эти хунвейбины еще только начинали освавивать.
— Силен, сука!… — Шварц шумно задышал. Стало ясно, что он сдает позиции, и Стас милостиво разжал пальцы.
— Хватит, — он встряхнул кистью. — Мне еще молотком на крыше махать, а после твоей клешни рука месяц болеть будет.
Похвала была не бог весть какой, однако Шварц довольно усмехнулся. В этой среде сила ценилась, как ничто другое, а значит, и первый шаг на пути к примирению был сделан.
— Погоняло-то есть? — деловито поинтересовался Шварц. — А то мы даже не в курсах.
— Зови меня Капитаном.
— Что, в натуре?
— Я что, шутки шучу? Как есть, так и говорю. Плавал одно время на кораблях, вот и прозвали… Ну, что, потрем? — Стас кивнул в сторону ближайшей лавочки. — По-моему, нам есть что обсудить.
— А по мне — так нечего. Какие у нас общие темы?
— Наша общая тема — он. — Зимин указал на поднимающегося с земли Игната.
— А в чем дело?
— Видишь ли, керя, хочу у вас душеньку Натовца выкупить?
— Выкупить?! — челюсть у Шварца отвисла.
— Ну да, типа, как Чичиков у Гоголя.
— Это ты про Чичу из второго отряда?
— Ну, в общем, где-то около… — Стас неопределенно качнул головой. Поминать классиков в беседе с этими эрудитами явно не стоило. — Чича — у Гоголя, а я — у тебя. Вот его, значит, душеньку.
— Тебе-то он на кой сдался?
— А нравится. — Стас добродушно ухмыльнулся. — Может, я мальчиков люблю?
— Гомик, что ли?
— А это не твое дело… Я так понял: он вам должен? Вот и перепиши его кабалу на меня.
— Да я вижу — у тебя масло из ушей лезет! Умный, да?
— Что тебя не устраивает?
— Да то, что кабала впрямую никогда не списывается. Сам должен знать. Хочешь забрать этого мудака, плати вдесятеро против старого долга.
— А старый долг — это сколько?
— Пять косарей. Не деревянных, понятно.
— Круто просишь! Не жирно ли?
— Кажется жирно, тогда с Любашей базарь. Или с Папой.
— Да он ведь старенький уже.
Подростки, переглянувшись, грохнули смехом.
— Надо будет, этот старенький полгорода на уши поставит. Ты чего, чувак, с луны свалился? Он же красную зону в одиночку перекрасил! Из рядового в смотрящие вышел!
— Что, серьезно? — Стас изобразил на лице удивление.
— А ты как думал! Папа — он и есть Папа. И Любашу в свое время тоже под крыло поставил. Тем и спас от черных. И не выкупал, прикинь, как барыга какой, а в честном бою отбил.
— Это как же?
— А так, писанул двоих уродов и выбил право на жизнь.
— Красиво! — Зимин покачал
