В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
отступил в сторону — тем более, что к нему уже летел в прыжке разъяренный Коста. На этот раз сыграть следовало более сложную роль, а именно — собственное поражение, и Стас разыграл эту партию мастерски. Отвлекающую двойку он легко пропустил над макушкой, с видимым неумением отбил ступню, целившую в голову, а вот литое колено, рычагом катапульты взлетевшее вверх, поморщившись, встретил грудью. Удар мог оказаться страшным, если бы он не был к нему готовым, но Стас и на этот раз сделал все должным образом. Во-первых, сместился, уводя от колена область сердца, а во-вторых, грамотно напружинил грудную клетку. Именно в таком состоянии заезжие атлеты позволяют по ним кататься легковушкам и грузовикам. Разумеется, безо всяких для себя последствий. В данном случае сила соударения оказалось не столь сокрушающей, сколь звучной. Во всяком случае, звонкий шлепок, конечно же, долетел до слуха сидящих за столом, а в следующее мгновение Стас вытолкнул из горла задушенный стон и грузно повалился на пол.
— Аут! — дребезжащим голосом объявил Папа и даже пару раз хлопнул в ладоши. Публика немедленно присоединилась к нему, наградив Косту жидкими аплодисментами. Впрочем, раскланиваться победитель не спешил, — вместо этого наклонился к Зимину и, бдительно заглянув в глаза, шлепнул пару раз по щекам. Продолжая морщиться, Стас мысленно обругал атлета. Видать, почуял, гад, неладное. Опытного бойца непросто надуть, а Коста, судя по всему, был из опытных. Ну, да и хрен с ним! Главное, чтобы во всю эту ерунду поверили гости во главе с Папой, а они, кажется, поверили…
— Что там с Чаном? — поинтересовался кто-то из гостей.
Подошедший к месту сражения Кисель успокаивающе помахал рукой.
— Ништяк, жить будет…
Подтверждая его слова, Чан и сам поднялся на ноги. Разглядев поверженного Зимина, рванулся было вперед, но его удержал окрик Любаши.
— Спокойно, Чанушка! Раньше надо было клешнями махать.
Чан вопрошающе обратил лицо к Косте, но тот тоже покачал головой. Будь они одни, можно было бы вдоволь потоптаться на этом уроде, но в присутствии Папы, Любаши и гостей следовало соблюдать правила приличия.
— А ну-ка, тащите его сюда! — распорядился Папа, и бойцы тут же вздернули Зимина на ноги.
— Давай, давай! Здесь носильщиков нет! — приблизившийся сзади Кисель коленом подтолкнул Стаса — не столько больно, сколько обидно, и Зимин, решивший с самого начала придерживаться образа «горячего парня», тут же лягнул Киселя в пах. Попал хорошо — как раз куда надо, и Кисель тут же зажал ладошками сокровенное, с посеревшим лицом присел на корточках.
— Опана! — не удержавшись, воскликнул кто-то из гостей. — Еще одного урыл!… А что, мне этот фуцан нравится.
— Не только тебе, — подала свой сладенький голосок Любаша и тут же по-мужски рявкнула на ощетинившихся бойцов: — А ну, хорэ, твари! Еще давай втроем на него навалитесь!…
Как бы то ни было, но окрик подействовал, и Стаса наконец-то подвели к столу. Более того, сунули за спину табурет, силой заставили сесть.
— Ну, что, здравствуй, голубчик! — поза Папы ничуть не изменилась, однако своими водянистыми глазами он так и впился в Зимина. — Или как тебя величать? Капитаном, говоришь?
Слухи здесь, судя по всему, распространялись быстро, и Стас покорно кивнул.
— Честно сказать, на Капитана ты не очень тянешь, хотя… — вор поднял руку и медлительно пошевелил щепотью. Кто-то из шестерок немедленно сунул ему в пальцы сигару, услужливо щелкнул зажигалкой. — Лоб ты и впрямь здоровый — и драться умеешь. Вон как наших ребят забижаешь.
— Пусть сами не напрашиваются. — Буркнул Зимин. Судя по всему, пора было «приходить в себя», и он постарался проделать это по возможности естественно. — Я их не трогаю, и меня пусть не трогают.
— Кто же тебя тут трогал?
— Да все. Даже пацанва уже дважды наваливалась.
— Так, может, и Ангел тебя чем обидел?
— Какой еще Ангел?
Не отвечая, Папа кивнул Косте.
— Раздень-ка его.
Коста был парнем резким и церемониться с Зиминым не стал. В пару рывков располосовал на нем рубашку, отбросив, потянулся к штанам. Стас отпрянул.
— Чего ты дергаешься? Лансы скидывай!
— Зачем это?
— Я сказал: оголяйся, голубок!
Вся эта возня начинала уже утомлять, но иного выхода не было. Эта публика признавала только зубы с мускулами, и Стас с силой толкнул телохранителя Папы в грудь, заставив шлепнуться при всем честном народе на пятую точку. Разумеется, Коста тут же вскочил, и Зимин с готовностью поднял кулаки.
— Только сунься, фраерок! Вмиг огребешь!…
— Что он сказал? Фраерок? — изумленно переспросил Папа. — Слыхал, Коста, как тебя обозвали?…
Первой отреагировала
