Мы из спецназа. Лагерь

чувство. Девушка тут же осеклась, и, присев возле нее на колени, он наконец-то взял ее руки в свои.
— Ты прости меня, Ален, но такое уж тут место, что всех норовит перемазать. — Зимин поморщился от собственных слов. — Да, я виноват. Наверное, мог бы воспротивиться, но тебе ведь сейчас другое хочется знать, верно?
Она вновь уперлась взглядом в собственные колени, и темные ее глаза начали стремительно наливаться влагой.
— Так вот, — безжалостно продолжил Стас, — дёготь — он и есть дёготь. Мажет всех без разбору. Ты в свое время не сумела отказать Косте, а я не смог отказать этой твари. Но из этого ничего не следует, понимаешь? Потому что это не было любовью! Мне легче было бы ее убить…
Алена тотчас подняла голову.
— Это правда?
— Правда, — Зимин привлек Алену к себе судорожно начал гладить по спине. — Я ведь уже намекнул тебе, зачем прибыл сюда. Но чтобы все получилось, нужно плясать под их поганую дудку. Даже когда этого совершенно не хочется. Вот я и пляшу. Потому что точно знаю: уже завтра все завершится.
Ее руки сомкнулись у него на пояснице, она шумно всхлипнула.
— А мне вдруг страшно стало… Так страшно, что не смогла больше торчать в корпусе. Девчонки к траху готовятся, колеса жрут, музыку гоняют. Откуда только достают такую кислоту… Раньше я тоже какую-нибудь дрянь глотала, чтобы, значит, легче было, а теперь не хочу. Вроде и тело ломит, а терплю. Страх — его ведь в себе надо убивать, правда?
— Правда,, малыш, — Зимин вновь погладил ее по спине. — Иначе этот страх просто не умрет никогда.
Глянув в потемневшее зеркало на стене, он рассмотрел собственное окаменевшее от ярости лицо. Хорошо, хоть Алена сейчас его не видела. С такими лицами — волков пугать, не то что детей. Спина девчушки продолжала мелко подрагивать, и он гладил ее, шепча утешающие слова — первые, что приходили на ум.
Тем не менее, поплакать вволю у нее не получилось. Скрипнуло крыльцо, и Стас резким движением заставил девчушку подняться. Прятать ее под низенькую кровать было бессмысленно, а потому он просто впихнул ее в занавешенный тюлем закуток, где скрывался привинченный к стене алюминиевый умывальник. И мысленно ругнул себя за то, что не запер после Алены дверь. Посторонним здесь было сейчас совсем не место…
— Даже не запираешься?
Разумеется, это была Любаша — раскрасневшаяся, с каплями пота на лбу. То ли выскочила из сауны, то ли действительно убегалась за лагерными заботами.
— От кого мне запираться? — Зимин кивнул в сторону кушетки. — Прилёг вот отдохнуть на минутку.
— Один? — она обернулась к двери, демонстративно прикрыла ее на крючок. — Даже странно.
— Что тут странного?
— Да так. В одиночку, знаешь ли, даже насекомые не спят.
— А я не насекомое. К тому же устал. — Стас решительно шагнул к двери, отомкнул крючок. — Так что извини, рыбонька, сил на тебя у меня нет.
— Да ну? — она игриво качнулась к нему, толкнула своими грудными полушариями. — А может, подержишься за меня и оживешь? А, Капитан?
— Нет, красавица, на сегодня все. — Он покачал головой. — Тем более, я слышал, ночью ожидается продолжение банкета.
— От кого слышал? — моментально насторожилась она.
— Да вот, циркулируют такие слухи. Да и без слухов видно, — вон сколько машин-то понаехало!
— Верно. — Любаша криво улыбнулась. — Только ты и другое должен был заметить: мужичков приехало много, а вот девочек — не густо. Так что учти, Капитан, этой ночью я буду занята. Очень даже плотно.
— Внутри и снаружи? — он пошловато ухмыльнулся, но она ничуть не смутилась. Похоже, скабрезные шуточки ей даже доставляли особое удовольствие.
— Верно понял. — Любаша кивнула. — И внутри, и снаружи.
— Что ж, желаю успеха. Одну ночь как-нибудь переживу.
— Зачем же так долго мучиться? — бедра ее вновь игриво качнулись, она шагнула к нему. Будь у нее хвост, Зимин не сомневался, Любаша виляла бы им похлеще комнатного песика. — Можно было бы развлечься прямо сейчас. Даже безо всякий прелюдий. Ты ведь у нас Капитан дальнего плавания, — стало быть, знаешь, куда направить корабль.
Самое поразительное, что в ее готовности Стас ничуть не сомневался. Видно было, что дамочка уже сейчас истекает соком. Прямо снимай штаны и вали на кушетку. Кто знает, возможно, не будь здесь Алены, он, верно, так бы и поступил. Как ни крути, помощь этой сучки могла оказаться неоценимой, но все ломало присутствие доверившейся ему девочки. Может, и было это всего-навсего легкой влюбленностью, но даже такое чувство не следовало кромсать тупым тесаком.
— Любаша, ты ведь умная девочка, — мягко проговорил он, — и наверняка слышала, что я сказал.
— А что ты сказал? — она дурашливо захлопала ресницами, и желание