В частное детективное aгентство «Кандагар» обратились встревоженные родители: что-то странное происходит с их детьми, три месяца, проведенные в летнем лагере, резко изменили подростков, сделали их скрытными, замкнутыми, неуправляемыми, циничными и жестокими.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
записал — так, что ли?
— Я спрашиваю, какой номер? — фальцетом выкрикнул Игнат.
— Ясно какой, — танец белых лебедей. Для того их сюда и привезли. — Шварц фыркнул. — Сначала, значит, на стол накрывать будут, а после, как все нажрутся, на этом же самом столе станцуют летку-еньку.
— Сначала они, а потом их, — ехидно добавил Дуст.
— Что ты сказал, урод! — Игнат ринулся к Дусту, в руке его неведомо откуда оказалась алюминиевая вилка.
— Ты что, озверел? Опять за вилку схватился! — Шварц едва успел перехватить парнишку, умело стиснул кисть с вилкой, заставив выронить столовый прибор на пол.
Дуст с подушкой в руках уже стоял возле кровати.
— Отпусти его! Мне по барабану — с вилкой он или без! Наверну пару раз по кумполу — и поумнеет. Мы с ним, как с нормальным, а он все грабки распускает.
— Убью!… — прохрипел Игнат.
— Это ты, что ли? — Дуст ухмыльнулся. — А может, мы тебя раньше заломаем?
— Сволочуга! — Игнат рванулся, но вырваться из рук Шварца было непросто.
— Главное, было бы из-за кого психовать, — продолжал Дуст. — Их же все равно загасят. Так что успокойся и забудь.
— Как загасят? — горло у Игната перехватило, он даже перестал барахтаться в руках Шварца.
— А так и загасят. Это я тебе стопудово говорю. И ничего ты тут своими криками не изменишь. Сегодня гостя зарубежного привезут, вкуриваешь? А шалаву твою сунут прямиком под него. Обычная разводка!
— Но за что?!
— Не за что, а для чего, — назидательно произнес Дуст. — Ты что, в первый раз слышишь, как такие дела делаются?…
— Они не могут их убить! — просипел Игнат.
— Да-а?… А помнишь, как Гусак Макса замочил? Мы тогда вместе следы подтирали, думали — никто и ничего, а что получилось? Любаша потом рассказывала, что Папа и это запомнил. Даже вроде как фотографии какие-то имеет. И, хрен, его теперь Гусак продаст кому-нибудь! Вот и с иностранцем то же самое сотворят. Чтобы до конца жизни потом гробовые платил.
— Да ты гонишь, сука! — паренек жалобно оглянулся на Шварца. — Он же врет, правда?
— Кривда! — Шварц разжал руки, отпуская Игната. — Ты, братан, прямо, как с крыши свалился. Видел же, как Коста харю Гусаку чистил? Спрашивается, за что? А за то, что Гусак на Таньку член поднял. Значит, в натуре, для иностранца берегут.
— Но нас же Капитан отмазал! Перед Папой! — Игнат в исступлении ухватил Шварца за грудки, бешено встряхнул.
— Не лепи горбатого! — Шварц толчком отпихнул паренька, заставив шлепнуться на кровать. Тебя он отмазал, верно, а насчет Таньки с Лизкой базара не было.
— Но зачем же мочить? — пролепетал Игнат. Кажется, к нему возвращался нервный тик, и вслед за глазом мало-помалу начинала подергиваться щека. — Мочить-то зачем?
— А на фига тогда студия нужна? Ее содержать, в натуре, нужно! Глянец поддерживать. Это ж бизнес. Самый обычный бизнес.
— Дуст прав. — Подтвердил Шварц. — Они не первый раз такое проделывают. Помнишь Колю Рыжего? Он ведь тоже в Думе одно время сидел. Папа у него землю просил в бессрочную аренду, так он в отказ пошел. Даже сам, падла, давить пытался. Вот в прошлом году ему и сделали подарочек. Любаша нимфетку подсунула, — он и запал. А когда утром проснулся, чуть кони не двинул. Вас-то тогда угнали из лагеря, а мы с Гусаком резиденцию отмывали.
— Зачем отмывали? — севшим голосом спросил Игнат.
— А затем, что кровью все было заляпано. Нимфетку-то прирезали. И Рыжего кровушкой помазали. Наверное, и на камеру все засняли. Короче, Рыжий с тех пор послушнее песика. Только что сапоги Папа не лижет…
— Ты давай не трепись, ботало! — одернул его Дуст.
— А чего? Все ведь уже знают…
— Все да не все… — покосившись на Игната, Дуст угрожающе пообещал: — Учти, если где стукнешь про это, Коста голову открутит.
— Да ладно тебе! Он же не вольтанутый, чтобы языком трепать. — Шварц покровительственно похлопал Игната по плечу. — Бешеный — это да, но мозги имеет. Почему и Капитан за него слово сказал.
— Ну, Капитан нам не указ — тоже конь темный. — Дуст криво улыбнулся. — Это Любаша на него глаз положила, потому и мазу за него держит.
— Любаша там или не Любаша, а Папа твердо сказал: Сильвера нет, и Капитан теперь за него… — Шварц хлопнул Игната по спине. — Ну, что, Натовец, может, дерябнем по маленькой? У меня в тумбочке пузырь початый.
— Не хочу, — Игнат очумело помотал головой. Он все еще не мог переварить услышанное. — Значит… Значит, Таньку они тоже собираются мочкануть?
— А это тебе, барашек, знать не обязательно! Меньше знаешь, дольше дышишь.
— Да и что тебе Танька? Ты за нее не переживай. Таких Танек еще, знаешь, сколько у нас будет! — Дуст присвистнул. — Нам главное — Папы с Костой держаться.
— Это он правду
