Мы из спецназа. Лагерь

ваххабитов у нас тоже были свои виды, понимаете?
— Нет.
— Ну, так взгляните на мешки, что лежат у вас за спиной. Скажу вам прямо: это взрывчатка. Не самая мощная, но в количестве вполне достаточном, чтобы обрушить этот дом. Надеюсь, вы обратили внимание на количество этажей?
— Шестнадцать, — машинально сказал Дмитрий. — Но вы… Вы же не хотите сказать…
— Именно это я и хочу сказать! Здание было приговорено еще вчера, и в число участников подрыва угодили именно те трое, что чуть ранее подорвали поезд…
— Они не подрывали поезд! Насколько я знаю, его подорвал какой-то ренегат из своих.
— Да? — брови офицера вновь приподнялись вверх. — Хорошо, пусть так, но какая нам польза от подобной информации?
— В смысле?
— Я спрашиваю, как отреагирует общественность на то, что наши поезда взрывают не восточные наемники, а свои собственные нувориши?… Вы хоть отдаленно представляете себе ту волну апатии и смятения, что накроет российских граждан?
— По-моему, вы перебарщиваете. После всех войн и потрясений эту новость наше население сжует с тем же брезгливым спокойствием.
— Верно. И это будет еще одним шагом на пути к окончательному развалу, на пути к катастрофе, до которой осталось совсем немного… Вы читали книгу «Господин Гексоген»?
— Увы, на беллетристику, да еще такого пошиба — у меня просто нет времени.
— И очень напрасно. Все, что там написано, автор взял прямиком из жизни.
— А мне казалось — из помойной ямы.
— Тоже верно, — капитан усмехнулся, — только наша жизнь как раз и является означенной ямой. Спасибо стратегам из ЦРУ и отдельным российским политикам. Еще немного, и флаг с Капитолийского холма можно будет водружать над Кремлем.
— Вы серьезно?
— Более чем. Поверьте, мы в своих сферах располагаем информацией куда более исчерпывающей. Экспансия, начатая еще при Горбачева, идет своим чередом.
— Вот как! И каков же выход?
— А выход один: сместить сегодняшних политиков, заменив фигурами более порядочными и достойными.
— И для этого вы собираетесь взорвать высотный дом?!
— Ну, не такой уж он и высотный. — Капитан бледно улыбнулся. — Особенно если сравнивать с Башнями-Близнецами. Но и его падение вызовет надлежащий резонанс. Определенные фигуранты в спецслужбах будут арестованы, а далее вал чисток докатится и до Поднебесной. Согласитесь, давненько Москвы не касалась метла наших служб. Неудивительно, что тамошний гадюшник давным-давно созрел для генеральной уборки.
— Вы всерьез надеетесь на успех подобного заговора?
— А что нам еще остается? Тем более, что основания для надеж есть. В наших рядах — масса деятельных офицеров, есть и генералы готовые нас поддержать. Тем более, что отступать уже поздно. Слишком далеко зашли разногласия. А потому либо сегодня мы их, либо завтра они нас.
— А не боитесь мне все это рассказывать?
— Ничуть! — капитан усмехнулся. — Во-первых, вы — первое поколение спецназа, а его наша власть никогда особенно не жаловала, а во-вторых, у вас ведь тоже не слишком много вариантов. Если вы с нами, значит, мы работаем в одной упряжке и совместно разрабатываем операцию против местных аппаратчиков. Вы помогаете нам скроить должную легенду, даете показания, мы в свою очередь освобождаем вас и заключаем подобие договора. Если же нет… — офицер красноречиво пожал плечами. — Тогда вас, видимо, найдут где-нибудь здесь.
— Под руинами здания?
— Почему обязательно под руинами? Мы ведь тоже не звери, не ваххабиты какие. Придумаем что-нибудь погуманнее.
— Например, своевременное пресечение теракта. — Подсказал Харитонов.
— Вот видите, как хорошо вы все понимаете! Именно так и случится. Пригласим, к примеру, журналистов с камерами, покажем мешки со взрывчаткой и готовый к использованию радиодетонатор. Заодно дадим подробный комментарий с нужными ремарками. И конечно, повинимся в том, что самих исполнителей, к великому сожалению, взять живыми не получилось. Увы… — капитан развел руками, — тут, как говорится, не наша вина. Очень уж серьезные попались ребятки, — отстреливались до последнего…
Дмитрий оглянулся на оставленных возле труб товарищей, задумчивым взором оценил количество сваленных у стены мешков.
— Самое страшное, что это и впрямь похоже на правду. — Пробормотал он.
— Неверно, — капитан покачал головой. — Это не похоже на правду, Дмитрий Александрович, это и есть самая настоящая правда. Безо всяких прикрас.
— В том-то и закавыка… — Харитонов сокрушенно кивнул. — Если бы в мире не было Маутхаузена, не было тридцати тысяч расстрелянных поляков, я бы вам, пожалуй, не поверил, но трагедия кроется в том, что все это