Мы из спецназа. Поединок

— Стас произвел в уме арифметическое действие: отнял от собственного лимита лишние двадцать минут. Кажется, получалось.
— Вот спасибо! — Соседка прижала руки к груди, и Стасу подумалось, что мужчины отчего-то так не делают. Разве что в каких-нибудь старинных фильмах про прошлый век.
— А ключ у него есть, не беспокойтесь. Главное — через дорогу перевести. Они ведь такие шебутные сейчас! Ничего не видят, когда играют…
— Не беспокойтесь, забегу за вашим Витюшей.
Попрощавшись с соседкой, Стас сбежал вниз по лестнице. Уже на выходе из подъезда дал пенделя бомжеватому увальню, норовящему помочиться под самые двери.
— Я ж тя!… — рявкнул увалень и осекся.
— Не ты меня, а я тебя, — серьезно пообещал Зимин. — Вон под тем кустиком. Веришь, нет?
Увалень поверил. Застегнув ширинку, торопливо затрусил восвояси. Поглядев ему вслед, Стас зашагал в противоположную сторону.
Осеннее солнце, смахнув паутину туч, утюжило грязную землю. Выпавший снег успел растаять, превратившись в экзотическую кашицу, каковой в Екатеринбурге хватало во все времена года. Город назывался городом, но походил больше на деревню. Те, кто не разжился машиной, обречены были возвращаться домой с заляпанными по колено брюками, забрызганными чулками и колготками. Впору было надевать резиновые сапоги, но от них как-то уже успели отвыкнуть в городе.
Одолев пару кварталов, Стас добрался до проспекта. Для большинства знакомых он значился в отпуске, и только сотрудники его родной конторы знали истинную цель нынешних прогулок Зимина. Тимофей называл это спецзаданием, Дмитрий — халявой спецназа. Как бы то ни было, но операция по наркопосредникам вступила в решающую фазу, а потому следовало действовать по утвержденной ранее схеме.
Место у дорожного сигнала, где он должен был стоять, оказалось занято. Пегий пес дворянской породы сидел в грязи и, подрагивая лапами, уныло глодал картонную коробку. Далекие предки пса явно принадлежали к сословию эрделей, но порция благородной крови ничуть не изменила судьбу лохматого потомка. Он принадлежал улице и вместо шницелей вынужден был питаться картонной тарой. Стас скромно устроился рядом. Чтобы отметиться, проголосовал первым встречным «Жигулям». Но машина проехала мимо, что в общем-то его вполне устраивало. Прогулявшись до лоточницы, торгующей чебуреками, Стас купил пару штук и, вернувшись на пост, честно поделился с четвероногим бродягой. Чебурек исчез в мгновение ока. Потомок эрделя вовсю закрутил обрубком хвоста и, не веря своему счастью, преданно всматривался в лицо расщедрившегося человека.
— На еще, и пошел вон. — Стас кинул ему остатки собственного чебурека. Приближался поток машин, пора было поднимать руку в нацистском приветствии. «Жигуль», «Москвич», с пяток иномарок и снова «Москвич». Все таратайки, как и положено, равнодушно катили мимо. Зато следующий позади всех «Запорожец» неожиданно притормозил. Вряд ли это были те, кого поджидал Стас, поэтому он произнес заранее приготовленную фразу:
— До Тагила подбросишь?
— Ты что, сдурел?
— Нет так нет. — Стас отвернулся от водителя, и «Запорожец» покатил дальше.
Тем временем вдохновленный чебуреками пес отправился в странствие. Поочередно заглянув в окна полуподвальных этажей старого дома, неторопливо добежал до троллейбусной остановки. Здесь дождался подошедшего троллейбуса и отважно залез внутрь. Проводив его глазами, Стас снова поднял руку. Он понятия не имел о том, кто именно должен к нему подъехать. Таковы были правила игры. Они знали его в лицо, он их нет. И все пятнадцать — двадцать минут, что он торчал на условленном месте, скорее всего, его изучали со стороны, проверяя, насколько он чист. Все это было скучно и чуточку смешно, но так уж они договаривались. Наконец взвизгнули тормоза и рядом остановилась бежевая «Волга». Стас повторил дурацкую фразу про Тагил.
— Тагил так Тагил. Садись.
Распахнулась задняя дверца, и Стас ухнул на мягкое сиденье. «Волга» резво взяла с места. Плечистый сосед с ежиком на голове и татуированными пальцами без лишних слов тут же выложил на колени Стаса увесистый сверток.
— Это половина. Сорок пять тысяч баксов. Сотенными, прямо из банка.
— Буду считать.
— Само собой.
Пальцы Стаса вскрыли бумажный пакет, достав пачку долларов, зашелестели по купюрам.
— А почему только половина?
— Вторую получишь на выезде из города. Поедешь на четыреста двенадцатом «Москвиче».
— Это тот, что у меня под окнами образовался?
— Он самый. Вот ключики и документы. Стартуешь в полночь. На выезде тормознешь возле «Белого соболя», мигнешь трижды фарами. Подойдет паренек. Он от ребят