Мы из спецназа. Поединок

российский внедорожник медленно, но уверенно пополз по дороге с болотистой поверхностью. Справа и слева поплыли жестяные гаражи, какой-то поддатый полуночник, стоя на обочине, красиво и гордо испускал из себя упругую струю.
— Ну и обалдуй! — Тимофей хмыкнул. — Зуб даю — не меньше ящика пива выжрал.
— Уральцы — они такие. Ящик им только на закуску, обычно заглатывают и два, и три.
Взяв чуть правее, Дмитрий деликатно объехал мужичка. Абориген приветливо улыбнулся и занятия своего не прервал. Видать, много чего скопилось у него на душе и под сердцем. Метров через сорок болотная зыбь закончилась, и «Нива» выкатила на твердый грунт.
— Ну а теперь можно ехать спокойненько. Если кто и сунется следом, то гарантированно завязнет до утра.
— Ну и напугал. Утро-то через пару часов наступит.
— Тем лучше для них и хуже для нас. — Дмитрий невесело улыбнулся. — Давай распределяй дежурство, но я пару часиков твердо намерен вздремнуть.

Вероятно, во всех обстоятельствах людям свойственно выдавать желаемое за действительное. Генералы скрывают потери, а солдаты часто приумножают ратные подвиги. Так и Гутя с Лешиком, заявившись к Лумарю, доложили уверенно, что камни и драгоценные металлы обнаружены и находятся на чердаке дома, расположенного в Университетском переулке.
Пока боевая парочка добиралась до места, оба еще помнили, что речь шла о каких-то «гостинцах», но по мере приближения к своему логову «гостинцы» окончательно превратились в камни, а желание порадовать босса угодливо исказило точное содержание текста.
Из рассказа своих помощников Лумарь выяснил, что изумруды, принадлежавшие некогда Шмелю, спрятаны на чердаке обычной пятиэтажки, что камушки бдительно охраняет какая-то электроника и добраться до них, в сущности, не столь уж сложно, если сработать быстро и аккуратно.
По словам Лешика, проблему с камушками можно было считать решенной. Лумарь, конечно, не до конца поверил в эту информацию — слишком уж все просто получалось, но ребятки натолкнули его на верный ход. Он решил в случае провала операции использовать секретаршу как заложницу и обменять ее на драгоценные камушки.
Сейчас Лумаря больше всего беспокоила проблема, как удержать Лешика, чтобы тот не повторил свой подвиг в стрип-клубе, когда в безумном вожделении он убил стриптизершу. Лумарь женщин никогда не убивал и не собирался нарушать свои правила.
— Иди-ка лучше, любовничек, спать. — Лумарь кивнул на Гутю. — Вон на приятеля своего взгляни — человек с ног валится, а ты все о бабах думаешь.
— Гутя — сам баба, потому и валится с ног. А мне, один хрен, ничего не сделается.
— Это тебе только так кажется. Уж поверь мне, не выспишься раз-другой и поплывешь, рука в ответственный момент может дрогнуть. Нам с тобой скоро за камушками идти, а у тебя с башней начнутся проблемы.
— Да какие проблемы-то?…
— Все, Лешик, базар окончен. К секретарше ты не подойдешь.
— Босс, да она же все равно — расходный материал!
— Этот расходный материал, — жестко проговорил киллер, — уже помог нам в поиске камней. А кроме того, если не получится взять камушки на чердаке, то потребуем у парней из «Кандагара» их в обмен на секретаршу. Уж поверь мне, за нее они нам все отдадут.
— Ты собираешься ее выпускать на свободу?
— А кто здесь говорит о свободе?
— Тогда что-то я не вкуриваю…
— Это потому что молодой еще. — Лумарь фыркнул. — Видишь ли, Лешенька, обычно, когда фраера торгуются, требуя возврата заложников, они просят каких-нибудь доказательств. Типа того, что они целы и невредимы.
— То есть это как?
— А так. Могут, например, пригласить к телефону и поинтересоваться ненароком, не вставлял ли какой-нибудь пронырливый фуцан ей пистон в одно место.
— Ну?
— Вот тебе и «ну»!… Заложник, Лешенька, — тот же товар. Порченый обратно, как правило, берут неохотно. Теперь просек тему?
Стриженая голова Лешика недовольно качнулась.
— Вот и молодец. Так что секретаршу мы запрем пока в сарайчике, а вы с Гутей отправляйтесь спать. Чуть позже ты мне понадобишься. Все.
Отпустив Лешика, Лумарь подошел к столу, не спеша разложил на нем оружие — все тот же самопальный «Кипарис» с навинченным глушителем и старенькую модель «марголина» с обоймой на десять патронов.
Неторопливо и вдумчиво киллер разобрал оружие на составные части, аккуратно принялся протирать и смазывать. Особо тщательно проверил мушку и прицельные планочки. Не отказал себе в удовольствии подольше подержать марголинский пистолет на весу.
Это была его первая и самая сильная любовь. Успев на своем веку опробовать разные системы,