Мы из спецназа. Поединок

Лицом она уткнулась в плечо лежащего мужчины и горько плакала. Набухшая от крови простыня прикрывала рану на животе. Наверное, подруга Шамана пыталась как-то остановить кровотечение, но оно было слишком сильным, и ничего не получилось. От помощи врачей Шаман, скорее всего, наотрез отказался.
Дмитрий подошел поближе и, поймав взгляд серых бесстрастных глаз, кивнул:
— Здравствуй, Шаман.
Посиневшие губы раненого дрогнули, на смертельно бледном лице появилось подобие слабой улыбки.
— Здравствуй, Харитонов.
— Ты знаешь меня?
— А я всех вас знаю. Шмель в свое время познакомил. Заочно.
— Вот даже как?
И снова Шаман едва заметно улыбнулся:
— Я тебе больше скажу. Если бы не случай, я бы тебя грохнул. Выпадал такой шанс. Еще там, на озере. Да Шмель не позволил. Сентиментальный он был. С причудами. Его слово меня и потом держало. Потому ты и жив до сих пор.
— Кстати, куда он тогда исчез?
— Туда же, куда мы все исчезнем. Сердце… В лесу его и похоронил…
— Вот, значит, как!
Женщина вдруг подняла заплаканные глаза, в которых отразилась неожиданная ярость:
— Не смейте его трогать! Уходите отсюда! Слышите!
— Угомонись, Надюха, — слабо проговорил Шаман. — Он в меня не стрелял.
— А кто стрелял? Кто?! — Женщина была на грани истерики.
— Теперь это не имеет никакого значения. — Шаман судорожно сглотнул. — Выйди на кухню. Нам поговорить надо.
С безоговорочным послушанием Надежда поднялась с колен и, бросив на Харитонова неприязненный взгляд, покинула комнату. Впрочем, Харитонов не сомневался, что она будет стоять за дверью и постарается не пропустить ни одного слова.
— Куда попали? В живот? — зачем-то спросил он.
— В него, проклятый. И здорово, кажется, зацепило.
— Может, все-таки вызвать «скорую»?
— Не надо, начальник. Сам знаешь, сколько мне жизни осталось. Даже если сейчас спасут лепилы, все равно потом пришьют другие. Как только узнают, кого именно повязали, сразу и пришьют. Обиженных много, так что шансов никаких.
— Алябьев, Рапа, Гоглидзе — твоя работа?
— Моя, начальник. И Мусу с его дядей я пришил. Сделал их, как лохов сраных. — Посиневшие губы вновь растянулись в слабой улыбке. — Но думаю, за этих козлов твои кореша на меня не в обиде.
— Они в обиде за того, кого ты сегодня задел на чердаке, за Лену, которую ты похитил.
— На чердаке?… Да я сам не знал, в кого там шмалял. Мы ведь за камнями шли, а там эти сидели… Вот и началось.
— За камнями? Какими камнями?
— Брось, Харитонов. Не ломай дурочку. Все ты прекрасно понимаешь. А баба ваша сейчас в саду, в домике сторожа.
— Точно?
— Зачем же мне тебе теперь врать?
— Что с ней?
— В порядке девка, не волнуйся. Там ее козлик один стережет. Отдаю его тебе на прощанье.
Дмитрий облегченно вздохнул. Слава Богу, с Леной ничего не случилось. А ведь могло… Всю жизнь бы тогда мучился, никогда бы себе этого не простил.
— А козлика не жалко?
— Чего его жалеть. Мне он уже без надобности. И потом, люди, Харитонов, это мусор. Грязный, вонючий мусор… — Лицо Шамана исказила гримаса боли, и некоторое время он лежал, закрыв глаза. Так он и спросил: — Ты мне другое скажи, начальник. Где все-таки камушки? Я про изумруды толкую. Те, что из озера достали.
— А Елена тебе разве не объяснила? Вы ведь для того ее и схватили.
— Ваша Елена про больницы с протезами толковала. Только я не дурак, начальник, чтобы верить в такую туфту.
— А вот и выходит, что дурак. Потому что от камушков мы действительно избавились. Зачем же нам на деньгах сидеть. Деньги, Шаман, приятно тратить, вот мы и делали это с удовольствием. Детям, инвалидам помогали.
— Гонишь, начальник. Не верю.
— Твое право. За то и умираешь, что людям не веришь. — Дмитрий развернулся и, не прощаясь, пошел к выходу, но в дверях неожиданно остановился и спросил: — Скажи, Шаман, зачем ты всю эту гопоту мочил? Хочу все-таки разобраться. Неужели чтобы стать вторым Шмелем?
— Вторым? — Шаман усмехнулся. — Не вторым, Харитонов, первым.
— А зачем?
— Тебе этого не понять. Ты под законом ходишь, а я над.
— Над законом? — Дмитрий помолчал. — Что ж, спасибо, что сказал про Елену. Прощай, Шаман.
— Лумарь…
— Что?
— Меня зовут Лумарь. А Шаман — это для лохов…
Силы его таяли на глазах. Голоса почти не было слышно. Он что-то тихо шептал. Не обращая внимания на Харитонова, черноволосая Надежда бросилась к Лумарю. Дмитрий вышел из квартиры и, не закрывая за собой дверь, начал медленно спускаться по лестнице.

Козлика в саду он вырубил сразу. Затем выбил старую