Мы из спецназа. Поединок

ноги, Шапсо проворчал: — Если что, я у Мусы. Будут какие-нибудь новости, тут же сбрасывайте на мой мобильник.

Ночь прошла бурно. Видимо, действительно в их отношениях появилось что-то новое и глубокое. Засыпали урывками, ненадолго, а по пробуждении все начинали заново.
Несколько раз от полноты чувств Диана начинала плакать, Дима поцелуями и ласками заставлял ее опять расслабиться, а затем снова и снова взлетать к вершинам блаженства.
Он сам не подозревал, что способен на такое. Видимо, глубокие чувства придают человеку силы, заряжают его энергией.
Звонок в дверь раздался в тот момент, когда Диана принесла Диме сок прямо в постель. От неожиданности она пролила несколько капель прямо на простыню.
— Не открывай, — попросил Дмитрий.
— А вдруг что-нибудь срочное?
— Все самое срочное здесь.
Диана обвила его шею руками, поцеловала сладкими от сока губами.
— Все-таки схожу посмотрю.
— Смотри, только недолго. — Дима натянул повыше одеяло. Он надеялся еще подремать, но, увы, больше спать ему не пришлось. Вскрикнула в прихожей Диана, а мгновением позже выскочившему из постели Харитонову в грудь уткнулся ствол автомата.
— Не двигаться! Милиция!
— Какая, к черту, милиция?
— Руки за спину!… За спину, я сказал!
С изумлением Дмитрий ощутил, как на его запястьях с неприятным щелчком смыкаются наручники.
— Вот так, голубь. И без шуток!
Двое мужчин в масках и камуфляжной форме подхватили Дмитрия под локти, отработанным движением поставили к стене. Третий в штатском, смахивающий на пионервожатого, лениво махнул перед лицом красной корочкой.
— Ты глазками-то не вращай. Все по закону, голубь.
— По какому еще закону? Да вы его дважды уже нарушили!
— Ишь ты, знаток выискался! Может, еще и санкцию прокурора попросишь? — Штатский, фыркнув, покосился на своих помощников. — Насмотрелись, понимаешь, фильмов. В кого ни плюнь — все норовят свою борзоту показать.
— Да вы что, озверели! В чем дело-то?
— Еще, значит, не просек фишечку? Ничего, мы тебе поможем. Покумекаешь и сам сообразишь, в чем провинился перед обществом… Ну-ка, ребятки, осмотрите тут все внимательно. Чует мое сердце, найдем что-нибудь интересное.
С шумом люди в камуфляжной форме разошлись по квартире.
Заскрипели распахиваемые шкафчики, на пол посыпались сбрасываемые вещи. Придерживая на груди халатик, в комнату вбежала Диана.
— Послушайте, вы не имеете права…
Штатский на каблуках развернулся и ехидно улыбнулся.
— Попридержи язычок, киска! О правах — это в Штатах любят болтать. А мы работаем просто, без изысков.
— Оно и видно… А коньяк куда понесли?
— Во-первых, не коньяк, а бутылку. Во-вторых, это вещдок с возможными отпечатками пальцев… — Штатский повернулся к своим помощникам: — Ладно, ребятки, дело сделано, берите задержанного — и на выход.
Дмитрий взглянул на перепуганную Диану:
— Эй, мне же одеться нужно!
Мужчина в штатском ухмыльнулся:
— Да ну? А чего тебе стесняться? Парень ты видный, все причиндалы на месте. Синяков, правда, многовато, но с этим мы, думаю, разберемся.
Одеться ему все же позволили. Под прицелом двух «АКСУ» Дмитрий натянул на себя футболку Дианы, вместо брюк пришлось довольствоваться стареньким трико.
В качестве обуви в ход пошли все те же залитые цементом кроссовки.
На выходе он взглядом указал Диане на телефон.
— Пошли, пошли!…
Уже внизу, оказавшись в милицейском «уазике», штатский любезно улыбнулся:
— Ну а теперь потолкуем по-товарищески.
— О чем мне с тобой толковать?
— Как знать. Обычно темы находятся. Мне, честно говоря, нет до тебя дела, но так уж вышло, что кому-то ты серьезно перешел дорогу. Так что соображай.
— Уже сообразил. На родное государство так быстро не работают.
— Вот видишь, сам все прекрасно раскусил. Время на дворе тревожное, хочешь выжить — крутись, как вьюн.
— Послушай, командир, а может, договоримся? Я ведь тоже против белых. Вчера я действительно кое с кем схлестнулся, но по закону тягать-то надо как раз их, а не меня. Хотите, заяву какую-нибудь сочиню, а хотите — устно расскажу.
— Зачем мне твой треп? Нам, браток, это без надобности.
— Какая волчара меня заказала?
Штатский усмехнулся:
— Давай без лишних понтов. Заказывают, милый мой, больших и толстых, а твой размер — не больше наперстка.
— Тогда в чем дело? Невинного гребешь, командир!
— Невинных, браток, не бывает. Грешки у всех есть, только у одних больше, у других меньше.
— Понятно. Попросили