Мы из спецназа. Поединок

давно взяли на вооружение местные пародисты, но Санину, похоже, даже нравилось такое внимание к своей особе. — В общем, не беспокойся, Тимофей. Я уже переговорил с прокурором и позвонил кому нужно. Отыщут твоего Дмитрия, никуда он не денется.
Лосев перевел взгляд с безукоризненно отутюженных брюк собеседника на свои собственные, малость помятые, и невольно нахмурился.
— Отыщут-то они отыщут, но ведь это ситуацию не изменит. Отлаженная ведь схемка. Кто-то оплачивает заказ, а менты его прилежно исполняют. Это же позорище! Об ОБНОНе давно анекдоты ходят, только что-то смеяться неохота. Я же знаю, как все обстоит на самом деле. Половина инспекторов паром исходит, бегая за наркоторговцами, другая этих же торгашей под шумок выпускает.
— Ну анекдоты, положим, сочиняют про всех. И про гаишников, и про депутатов с президентами. А с ОБНОНом, я слышал, у вас вроде отношения налаживаются. Или сведения устарели?
— Да нет, действительно есть пара совместных задумок. Только ведь это скорее на уровне частной инициативы отдельных сотрудников. Так что все операции ребяткам приходится секретить как от чужих, так и от своих. При этом еще вопрос — от кого больше.
— Вот она суть, Тимофей! — с нажимом произнес Валерий Аркадьевич. — Это на улице все просто. Воришка бежит, его ловят. А ты, братец, вторгаешься в область более тонких материй.
— Тонкой материей ты называешь политику?
— Ее, родимую… Видел, наверное, как муха бьется в паутине? Умишка нет, куда рваться — не знает, что ни делает — становится только хуже. Это, Тимофей, и есть политика: знать свое место и степень положенной вибрации. Будешь излишне дергаться — запутаешься и задохнешься. Совсем не дергаться тоже нельзя — прибегут пауки и съедят. Можно, конечно, разрушить все до основания и предложить новое, но это мы уже проходили. Не получается, знаешь ли.
— Значит, терпеть и делать вид, что ничего не происходит?
— Делать вид, что ничего не происходит, мы не собираемся, а вот потерпеть действительно придется. Идеального человечества, Тима, никогда не было и не будет. А потому не стоит сетовать на систему. Она не идеальна, только и всего. Но кто сказал, что нам нужны идеальные системы? Взгляни на Швейцарию, Америку, Израиль — у них, по-твоему, лучше? Да ничего подобного! Сыты и обуты — это да, а тем не менее вот какая ерундистика наблюдается: дипломатии предпочитают войну, шахматам и интригам — силовой нажим. Внизу слесари-сантехники, вверху — графоманы и краснобаи, профи лишены творческой фантазии, а фантазеры — ремесленнических навыков. Мир, Тимофей, несовершенен изначально. Это может раздражать, но это следует принять как факт.
— Ты, Валерий Аркадьевич, рассуждаешь, конечно, красиво, но странная у тебя правда получается. Все кругом плохо, но это плохое — естественно, а потому не должно вызывать негодование. Только ведь все рычаги у вас — у политиков. Меняйте ту же действительность, влияйте на природу вещей, на законы и массовое сознание. Уж этого вам делать никто не мешает.
— Вот тут-то ты ошибаешься. Мешают — и еще как!
— Кто именно?
— Да мы же друг дружке и мешаем! — Санин улыбнулся. — Я ведь об этом только и толкую. Паутина сильна целостностью, и любой политик в зависимости от собственного поведения легко может превратиться из паука в муху и наоборот. При этом не следует забывать, что политики те же самые обыкновенные люди. Хоть маленькие, хоть большие. Книжек не читают по причине вечной занятости, к гласу народа не прислушиваются, поскольку сами с усами, и учиться на примерах прошлого не желают, потому что кажется скучным. Да и западная демократия на деле всего лишь закамуфлированная автократия. Ковырни ноготком — и польет гной. Смотри, как Франция скрипит зубами. Просто диву даешься! Такая вроде страна — и фильмы замечательные, и путешественники, и писатели, а взяла и арестовала парусник «Седов». Чисто пиратская акция! И чем они после этого лучше тех бородачей, что берут в плен заложников? Сами в гости пригласили, сами же и в плен взяли. А на паруснике между тем сидели желторотые курсантики, только-только покинувшие пап и мам. Вот и получается, что взяли в залог пацанов — в обмен на те же баксы и франки. — Валерий Аркадьевич покачал головой. — У актрис Сафоновой и Захаровой детишек отняли. И тоже вроде бы по закону. А на деле — не закон это, а чистой воды шовинизм. Если мама русская, а отец француз, то закон никогда не встанет на сторону матери, — вот и вся их правда.
Лосев почесал в затылке:
— Честно говоря, я об этом как-то не задумывался…
— Историю нужно читать. Они и раньше подобные фокусы выкидывали. Экспедиционный русский корпус тоже ведь за них кровушку проливал в Европе. Еще перед Гражданской войной