В Екатеринбурге кто-то целенаправленно уничтожает криминальные авторитеты. Что это? Начало новой войны за сферы влияния или чья-то месть? Власти получают оперативную информацию о готовящемся теракте в дни религиозных торжеств. Кому на руку кровопролитие? Город взбудоражен слухами и тревожными ожиданиями, люди в панике. Все силовые структуры брошены на поимку таинственного киллера и группы террористов, но основную роль суждено сыграть бойцам из охранного агентства «Кандагар» бывшим спецназовцам — Дмитрию Харитонову, Тимофею Лосеву и Стасу Зимину.
Авторы: Щупов Андрей Олегович
товар на их глазах обратился в пепел, а голова оказалась на редкость кусачей. Тем не менее испытывать судьбу Стас больше не стал и, не разбирая дороги, бросился в лес.
Дмитрий был уверен, что уж днем-то его обязательно освободят. Все-таки связи у «Кандагара» имелись, и в правительстве губернатора нашлось бы немало людей, что с готовностью откликнулись на просьбу о помощи.
Тем не менее заточение Харитонова явно затягивалось.
Все четверо ссученных успели прийти в себя, но только один, харкая со шконки кровью, матерно поминал Дмитрия и всю его родню, обещая при первом же удобном случае распороть брюхо, порвать очко и выдрать ноздри. Испытывать свое терпение Харитонов не стал. Поднялся с нар и одним коротким ударом повторно вырубил занудного болтуна. При этом поймал на себе недобрый взгляд Дуты. Ответив ему вызывающей ухмылкой, Дима подумал, что компаху он, конечно, стреножил, но вот надолго ли?…
Вытянувшись на нарах, он осторожными массирующими движениями прошелся по собственным ребрам. Ночь давала о себе знать. Вновь начинала гудеть голова, а в правой половине черепа то и дело возникал звон, напоминая о дубинке Варана. А может, сказывалось таким образом действие ядовитого аэрозоля.
Дмитрий так и не понял, чем его травили: на «черемуху» с перцовкой аэрозольная гадость не походила, и, вспоминая случившееся, он не мог не вздохнуть с облегчением от мысли, что неведомая химия пощадила его зрение. По слухам, российские умельцы давным-давно научились заряжать такие баллончики составами, содержащими кислоту, отчего из сдерживающего оружия газовые распылители успешно превращались в самое настоящее орудие убийства.
Дмитрий вспомнил, как он впервые испытал на себе действие газового баллончика. Произошло это в начале девяностых, когда народ прямо-таки впал в оцепенение из-за вылившегося на улицы криминала. Бывшие спортсмены объединялись в бригады убойного труда, голодные малолетки бандами бродили по окраинам, тренируясь на кошках, собаках и случайных прохожих, девочки грезили профессией проституток. Жить стало действительно страшно, и, вернувшись домой из очередной командировки в горячую точку, Харитонов с неприятным удивлением обнаружил, что, выходя на улицу после девяти вечера, он рискует значительно больше, нежели патрулируя занятые боевиками поселки.
Однажды вечером он возвращался домой с работы. В троллейбус, где ехал Харитонов, на очередной остановке вбежал безумного вида пацан и, размахивая чем-то в руке, начал требовать у пассажиров деньги.
Дмитрий стал пробираться к юнцу, но тот при его приближении впал в какой-то дикий психоз. Головой боднул стекло, разодрал на себе рубаху, пустил изо рта пену. Появления газового баллончика Дмитрий так и не заметил. Для него эти игрушки были еще в новинку, и прежде, чем ему удалось вырубить хулигана, ядовитая смесь успела заполнить половину троллейбуса. Чихая, плача и кашляя, люди торопливо выбирались на улицу. Но самое неприятное, что никто из них не захотел быть свидетелем.
С вызванным патрулем отправился один Харитонов, что, как оказалось, было лишним. По дороге розовощекие выпускники милицейской школы просто и доступно объяснили спецназовцу, что дело лучше не заводить, так как все равно ничего не получится. А если к тому же у задержанного обнаружатся связи, то и вовсе не известно, кто кого и куда упечет.
На вопрос Дмитрия, что они собираются делать, патрульные с ухмылкой кивнули на гаражи:
— А вот туда заведем, помассируем малость почки и отпустим.
Сказанному он не слишком удивился, хотя этот случай произвел на него самое тягостное впечатление. Он даже попытался оправдать для себя начинающих защитников порядка, приводя в качестве доводов примеры из истории. А ведь она действительно нередко свидетельствовала в пользу телесных наказаний, доказывая их большую действенность, чем долгая отсидка, в которой зэки, набираясь зоновского опыта, из ранга начинающих переходят в ранг матерых рецидивистов.
И все-таки внутренний голос ему говорил: набивая кулаки на уличных отморозках, милицейские чины сами потихоньку превращаются в таковых. На эту тему они нередко спорили с Тимофеем, Мишаней и Стасом. Особенно непримиримую позицию занимал последний, полагая, что гадов надо месить всегда и везде. А уж что будет дальше — одному Богу известно. У каждого своя судьба, она и рассудит: подохнуть беспредельщику от побоев или выжить. Мишаню подобные рассуждения приводили в восторг, Тимофея откровенно раздражали. Очень уж своеобразной логики придерживался их товарищ.
Могущественная
