Мы из спецназа. Поединок

пересчитаю — так и передай. Пусть готовится…
— Как знаешь… — произнес Скворцов.
— Ну что? Свобода? — Дмитрий тряхнул руками. — Что ж, бывай, капитан. Взяток много не бери, блюди честь мундира.
— Тут блюди не блюди — один хрен. С такими, как ты, все равно упачкаешься.
— А ты щеточкой чистись. С утречка пораньше.
— Иди к черту, шут гороховый!

Здание администраци
и Харитонов посещал не впервые, поэтому дорогу в кабинет Валерия Аркадьевича, одного из негласных кураторов «Кандагара», узнал сразу. Стройная секретарша с алыми накрашенными губами была предупреждена о его приходе. С радушной улыбкой она поднялась с места и отворила перед Дмитрием массивную дверь, не выразив ни малейшего удивления по поводу его странного внешнего вида.
— Благодарю, — учтиво поклонился Харитонов, прикрывая рукой дырку на интересном месте и боком проходя в кабинет.
За столом сидел Санин Валерий Аркадьевич. Не выпуская из рук телефонной трубки, он жестом приветствовал Дмитрия и указал на кресло.
— …А ты подумал о том, что кортеж запросто может свернуть на Щорса?… — продолжал он отчитывать невидимого собеседника. — Не подумал? И совершенно напрасно. Там у нас шеренги голосующих малолеток… Каких? А ты сам как-нибудь прокатись и полюбуйся. Подростки себя чуть ли не с десяти лет предлагают… Да, да! За полтинничек! И все это в самом центре города! То-то будет картинка для патриарха. В общем, разберись… — Валерий Аркадьевич положил трубку и повернулся к Дмитрию. — Конечно, креслице ты мне попачкаешь, ну да что с тобой сделаешь. Присаживайся… Кстати, я ведь тебя уже третий раз из камеры выдергиваю.
— Всего-навсего второй. В последний раз вытаскивать приходилось Стаса. И потом, это у милиции надо спросить, за что нас сажают.
— Ладно, ладно, не заводись. Спросим с кого надо. А сейчас давай коротко о том, что с тобой стряслось.
Харитонов вкратце и по-деловому описал все, что с ним произошло за последние сутки. Санин молча слушал, но, как показалось Дмитрию, не очень-то внимательно, — его явно волновали какие-то другие мысли. Когда рассказ был закончен, он встал и прошелся по кабинету. Затем повернулся к Дмитрию и заговорил:
— Все верно. История отвратительная, но… Видишь ли, у нас тут другой расклад намечается — и тоже достаточно серьезный. Словом, требуются надежные люди, вот я и вспомнил о вас… Сегодня утром я встречался с одним человеком, которому абсолютно доверяю, и он сообщил мне очень важную и проверенную информацию, что в самое ближайшее время местных мусульман подтолкнут на провокации. Этим я и хотел попросить вас заняться.
— Нас?
— Именно вас. Лосев должен вот-вот подойти, хотя суть дела он в общих чертах представляет. Ну а пока он не подошел… — Хозяин кабинета вновь оглядел гостя и нажал клавишу селектора. — Катюша, организуй-ка нам что-нибудь поесть, а также чайку с печеньем.
— Мне бы еще одежонку какую-нибудь, — подсказал Харитонов.
Валерий Аркадьевич вздохнул:
— И вот еще что, Катюш! Прихвати там попутно из моего шкафчика спортивный костюм. Ну да, тот, что с серебристыми лампасами.
Дмитрий откинулся в кресле. Переговоры, начинающиеся с чая и подарков, ему положительно нравились. Во всяком случае, с недавним приемом, который ему устроили в СИЗО, сравнивать было сложно.

Приключение у колодца разволновало сердобольную старушку. Антонина Васильевна при виде дрожащей Натальи, которая куталась в собственные руки и выбивала зубами отчетливую дробь, сначала запричитала, а потом принялась действовать: принесла полотенце, натащила из сеней тулупов и, порывшись в шкафу, извлекла на свет бутыль деревенской самогонки, которую решительно поставила на стол.
— Мне хватит и чайку. — С этими словами Стас щедро плеснул себе из бутыли в чашку. — А вот ей действительно не помешает, — добавил он, наливая самогон в рюмочку.
— В баньку вам надо. Особливо ей…
Зимин посмотрел на Наталью и согласно кивнул головой. Вовсю закипела работа. Пока Наталья, накрытая тулупами, боролась с ознобом, Стас под руководством хозяйки растопил печь в бане, в несколько заходов наносил из злополучного колодца воды. Петька, заменивший порванную веревку, приветствовал его как старого знакомого:
— Как там твоя утопленница? Отогрелась?
— Да вот баню для нее готовим.
— Самое оно… Я вот тоже своего пацана решил того… пропарить. А то губы-то синие-пресиние… Как бы воспаление какое не схватил.
— Кости-то целы?
— То-то и оно, что целые. Считай,