Мы из спецназа. Поединок

холмик в устье ее разбухших, исходящих соком половых губ окончательно отвердел. И сама Наталья, в какие-то секунды завершив превращение из ребенка в женщину, требовательно потянула его к себе. Упрашивать Стаса не пришлось, и очень скоро на смену пальцам пришло более естественное и проворное орудие.
На какое-то время они позабыли обо всем — о недавнем приключении, о шипящих где-то рядом камнях, о том, как их занесло в эту далекую деревеньку. Возможно, где-то в подсознании Стас все-таки продолжал об этом помнить, поэтому и успел трижды довести Наталью до обморочных вскриков.
И лишь через некоторое время, сознательно отрешившись от всего, он вместе с ней пошел на «взлет», в упоении достиг предельной высоты и низринулся вниз — точь-в-точь как в прыжке с десантного «АН-12». Несколько секунд захватывающего дух полета, и сотрясающий тело рывок парашютного кольца. Легкое головокружение, сладостная опустошенность и тишина…
Жар в парилке успел поутихнуть и уже не обжигал их переплетенные тела. Руки Натальи расслабленно скользили по спине Стаса, а он вслушивался в ее дыхание, губами щекотал близкое ушко и искренне радовался возможности ни о чем не думать. Он знал, что длиться такое долго не может, и тем упоительнее казались ему последние минуты покоя.

Развлекательный центр «Плазма», в просторечии именуемый «ЗАЗО», располагался на Уралмаше. «ЗАЗО» его прозвали по причине регулярно проводимых вечеров «Для тех, кому за 30». Это самое «ЗА 30» обычно выписывалось очень крупно на рекламных щитах, и со временем забавная аббревиатура прочно вошла в обиход и вытеснила собой официальное название центра. Днем здесь собирались верующие тех или иных вероисповеданий, по ночам тусовалась молодежь, а в воскресные вечера сюда на поиски подруг и кавалеров отправлялась более зрелая публика.
Лумарь, впрочем, ни плясать, ни искать подружек не собирался.
Войдя в здание с парадного входа и брезгливо обойдя толпящуюся молодежь, он по служебной лестнице поднялся на второй этаж и здесь, на минуту задержавшись, натянул на голову черную вязаную шапочку, а глаза спрятал под черными стеклами очков. Затем решительно распахнул нужную дверь.
— В чем дело? Я работаю!
Сидящий у экрана компьютера коротко стриженный очкарик недовольно повернул голову. Лумарь успел заметить, что на экране красовалась призывно улыбающаяся обнаженная блондинка. Стриженый явно говорил неправду. То, чем он занимался, работой назвать было никак нельзя.
— Господин Смирнов? — приглушенно произнес Лумарь. — Антон Юрьевич?
— Да, но я не понимаю…
— Я от Шмеля.
Стриженый растерянно моргнул:
— Шмеля? О чем вы? Не знаю я никакого Шмеля.
Лумарь шагнул вперед, ногой коротко ударил сидящего в туловище. Охнув, очкарик опрокинулся на пол и, явно придуриваясь, схватился за тощую грудь. Киллер склонился над ним, стопой придавив метнувшуюся в сторону руку.
— Ну-ка, ну-ка! Что это тут у нас? Ага, сигнализация!… Так она тебе, керя, не поможет. — Он достал пистолет. — Пока услышат, пока прибегут, глядишь — ты уже и остынешь на пару градусов.
— Кто вы такой? — Лежащий взглянул на него с ужасом.
Поправив на носу темные очки, Лумарь поднял опрокинутый стул, уселся на него задом наперед.
— Нехорошо отрекаться от своих хозяев, ой как нехорошо! Или ты, Антоша, не знаешь, что бывает за такое отступничество?
Стриженый, елозя спиной, отодвинулся в заставленный коробками угол и испуганно всхлипнул:
— Шмель умер. Не понимаю, зачем вы пришли. У центра теперь другие хозяева.
— У центра, может, и да, но не у тебя, козлик. — Лумарь чуть приподнял ствол «марголина», не без усмешки отметил, как испуганно расширились зрачки у сидящего на полу человека.
— Не надо! Пожалуйста, не надо!
— А это, дорогуша, зависит уже от тебя. Ты ведь оказывал Шмелю услуги по электронной части, архивы кое-какие вел, вот и расскажи: куда ты их слил?
По вытянувшемуся лицу Антоши Лумарь понял, что угодил прямо в яблочко.
Человек, который на протяжении всей своей жизни кинул, нагрел и надул не один десяток людей, никогда не будет хранить верность покойному хозяину.
— Наверное, хорошие денежки с этого поимел?
— Мне ничего не платили, — пролепетал Антоша. — Пришли так же, как вы, и пригрозили, что убьют…
— Убьют, очки разобьют, — в тон ему повторил Лумарь. — Вот ты и испугался.
— Честное слово! Все самое важное я стер. Им досталась мелочь, пустяки всякие. Самая заурядная информация.
— Не верю, Антоша. Ох не верю!
— Чем хотите поклянусь!