Мы из спецназа. Поединок

радиоизобретателя Попова, на мгновение задержался. Странное это было место в Екатеринбурге, так называемый «пятачок», средоточие криминала и всесильных спецслужб, место, откуда безжалостно выгнали книжников и где беспрепятственно позволяли торговать драгметаллами и порнокассетами. Хорошо, хоть художников пока не гнали. Впрочем, и эти, судя по всему, платили кому положено немалую мзду. Именно здесь он жил и именно к этой малоприятной географии успел прикипеть сердцем.
Стоило Дмитрию шагнуть за порог родной квартиры, как слуха коснулся звонок телефона. В три прыжка он подлетел к аппарату и схватил трубку.
— Димон, ты? Наконец-то! Хоть откликнулся, а то я уже надежду потерял! — раздался голос Габзалилова.
— Маратыч, дорогой! Я жажду с тобой встречи и полностью в твоем распоряжении.
— Тогда встречаемся у оптового склада, как в прошлый раз. Пока товар буду получать, и перекинемся словечком. Ну давай, жду тебя через двадцать минут.
— Заметано. — Харитонов положил трубку на место.
Пора было двигать, и, заперев входную дверь, он скатился по гулким ступеням, выскочил из дому. Почти бегом миновал улицу Вайнера и здесь вновь столкнулся со скупщиком золота и валюты. Правда, теперь рядом с крепышом паслась парочка бритоголовых шкафов.
— Эй, чижик, что ты там про макулатуру пел?
Дмитрий добродушно помахал рукой:
— Отдыхай, братуха, не до тебя.
— А ты не спеши! Нам, может, спросить что нужно.
Двое напарников торгаша шагнули вперед, оказавшись на пути Харитонова. Вокруг шумел базар, звучали голоса, суетились люди, но Дмитрий не обольщался. Городское многолюдье, особенно около Вайнеровского сквера, можно с полным правом сравнить с пустыней. Хочешь — кричи, а хочешь — убивай, никто ничего не заметит и не услышит или сделает вид, что ничего вокруг не происходит. Американское «это твои проблемы» уверенно и прочно перекочевывало в российский быт.
Харитонов остановился, соображая, кого первым уложить на землю. Парни подвернулись рослые, до сытых морд еще нужно было дотянуться. Не рукой — так ногой. И вдруг, глядя на их лица, он сообразил, чего они хотят. Ребятки вовсе не собирались обижаться и требовать сатисфакции, а их всерьез заинтересовало его бредовое предложение насчет макулатуры.
Он чуть было не расхохотался. В самом деле, они же тут все на свете покупают и перепродают. И слона возьмут, если кто предложит, и ртуть красную, и торпеду «Шквал» с химической боеголовкой.
Ведь наверняка решили, что макулатура — это новое словечко, обозначающее какой-то особый товар. Вроде марихуаны или какой-нибудь иной чепухи.
Дмитрий шагнул к ближайшему из парней, улыбаясь всмотрелся в широкое лицо. Веснушки на лице мирно уживались с прыщами, а вот в глазках отражались все те же скучные осенние лужи, и ничего больше.
— Опоздал, приятель. Продал я макулатуру. Всю до последнего грамма.
И снова на лице торгаша мелькнуло мучительное непонимание. Вероятно, он чувствовал, что его разводят, но не понимал — каким именно образом.
— Так, может, это… типа, еще есть? Дома там или где в другом месте?
— Извини, братуха, последнее отдал.
— А ты, часом, не гонишь?
— Я не кучер, братуха, чтобы гнать, так можно и с ГИБДД столкнуться. А с таким товаром не шутят. Так что у меня все по чесноку, как в аптеке.
— А кому продал-то? — не унимался торгаш. — Тут вроде все наши.
— Все да не все. Насколько знаю, здесь у вас только Рамапитек скупает такой товар.
— Рама… чего?
— Рамапитек, кореш. Погоняло у него такое. — Дмитрий чувствовал, что уже не может остановиться. — Кстати, очень похож на тебя, только причесон более лохматый.
— Может, сведешь с ним?
— Не-а. — Дмитрий покачал головой. — И мой тебе совет: не связывайся с ним — перекусит. Рамапитек, ребятки, это зубр. Как говорится, не ваш уровень.
Оставив за спиной недоумевающих торгашей, Харитонов нырнул в свою «Ниву», включил зажигание и тронулся в путь. До встречи с Маратом оставалось пятнадцать минут, нужно было поторапливаться.
Он увидел «газельку» еще издали и, припарковав свою «Ниву» сразу за ней, залез к Марату в кабину.
— Ну выкладывай, герой невидимого фронта, какие у тебя новости?
Марат молча вытащил из кармана сл
оженный вчетверо лист бумаги и протянул Харитонову. Тот развернул его и стал внимательно разглядывать.
— Так… Интересное кино! И что это за карта? Вернее, где ты ее взял?
— В ней были завернуты доллары. Лежала сама пачка за подкладкой куртки одного из тех подозрительных типов, что со мной посещали занятия. По заданию Лосева я обыскивал комнату, где они живут, и наткнулся на это. Пока разглядывал