Мы из спецназа. Поединок

между тем грозила не на шутку затянуться. Выглянув из-за укрытия, Лумарь с ходу разобрался в ситуации.
Раненный в плечо Гоглидзе лежал возле своей навороченной тачки и пальцами-сосисками тщетно пытался вызвать кого-то по телефону. Антоша Смирнов отполз в сторону, уткнулся лицом в землю и, раскинув руки, изображал убитого. А вот охранники действовали умело, достали карманную артиллерию и теперь лупили в сторону деревьев, где пряталась в засаде рота Лумаря.
Обмен выстрелами с обеих сторон проходил интенсивно. Пули со скрежетом рвали металл автомобиля, в пыль крошили древесную кору. Кто-то из пацанов Лешика вскрикнул, и, еще раз прикинув сложившийся расклад, Лумарь решил, что пора ставить точку. А вернее — несколько точек.
Вытянувшись на земле, он уткнул приклад «Кипариса» в плечо и, поймав в прицел ноги охранников, дважды нажал на спуск. Человек, раненный в ступню, неминуемо падает. Именно это ему и требовалось. Рухнувших телохранителей он добил выстрелами в затылок.
Следующий выстрел, пробив трубку телефона, вошел в рот Гоглидзе. Последним он прикончил Смирнова. Доигрался! — подумал Лумарь и усмехнулся над злой шуткой: Антоша играл убитого, ну и доигрался…
Пальба еще продолжалась, когда Лумарь, отряхиваясь, поднялся. Он встал возле машины и, склонив голову набок, с иронией наблюдал, как еще некоторое время пацаны долбили по трупам. В конце концов его все-таки заметили. Выстрелы прекратились, и первым к нему подбежал Лешик.
— Кажись, все, а, босс?
— Похоже на то. Тебе-то как, понравилось?
— Нормально! — Лешик боевито кивнул. — Только патроны, блин, кончились. Этого жирного, кстати, я положил. Первой же очередью.
— А твои козлики где?
— Ксана в живот задело, Кислого, похоже, того… Прямо в грудь. Лежит там теперь. Может, правда, еще живой.
— Может, и живой, только раненые нам, Лешик, не нужны, — твердо сказал Лумарь. — Мы ведь сразу договаривались. Или ты уже забыл?
— Я?
— Ты, Лешик, ты. Пойди и разберись с подранками. Придется оставить их здесь.
В чумных глазках помощника на миг мелькнула растерянность.
— Так ведь это… свои же.
Лумарь покачал головой:
— Своих, Лешик, в таких делах не бывает. Есть живые, и есть мертвые, просекаешь? Или, может, очко сыграло?
Лешик невольно опустил глаза, взглянув на «Кипарис» в руках Лумаря.
— Ну?… Добьешь или нет? — Лумарь смотрел жестко, не моргая. — Запомни, Лешик, закон джунглей прост. Кто не уцелел, тот умер. Ты все вкурил?
Судорожно сглотнув, Лешик кивнул.
— Тогда держи. — Лумарь протянул ему «марголин». — Если что, не сомневайся, помогу.
Опустив голову, Лешик двинулся к зарослям. Лумарь последовал за ним.
За первыми же кустами они увидели Ксана.
Тот сидел на земле и зубами пытался разорвать рукав рубахи.
— Кость, суки, задели! — рыдающим голосом произнес он. — Я в него, гада, сажу, а он хоть бы хны. Увидел меня — и шарах!…
— Давай, Леша! — тихо произнес Лумарь.
Медленно тот поднял пистолет. Ничего не понимая, Ксан наблюдал, как его убивают. Даже попытался еще сплюнуть прилипшие к губам нитки.
— Ты чего выделываешься?
Именно этих слов Лешику, должно быть, и не хватало.
Грянул выстрел, и жертву швырнуло на землю.
— Молодец! Не сдрейфил. — Лумарь похлопал своего помощника по спине. — А теперь вали следующего.
Они приблизились к пацанам. Случившегося с Ксаном никто не заметил. Гутя со Шквориком суетились возле съежившегося на земле Кислого, бестолково пытались стянуть с него свитер, трясли за плечи.
— Живой? — сипло поинтересовался Лешик.
— Дышит вроде. — Гутя поднял бледное лицо. — Только в груди у него булькает, и кровь изо рта идет.
На этот раз понуканий не потребовалось. Лешик решительно поднял пистолет и одним выстрелом размозжил череп недавнему другану.
Кровь брызнула в стороны, залив лицо Шкворику.
— Ты что, крышей съехал, козел! — Шкворик бросился вперед, бешено утирая с лица следы чужой смерти.
И прямо в него Лешик выстрелил еще раз. Тело Шкворика распластало по земле, ноги же по инерции все еще продолжали дергаться.
— Спокойно, парень! — Лумарь стиснул кисть помощника, осторожно забрал пистолет. — Его-то зачем, дурила?
— Больно умный, гад! — Лешик шумно дышал. Должно быть, он сам с трудом понимал, что сотворил.
— Так ты его за это и грохнул?
Лешик растерянно кивнул:
— Болтал много в последнее время. Я его предупреждал!
Погладив по плечу дрожащего Гутю, Лумарь взглянул Лешику прямо в глаза.
— А ты зверь! — тихо произнес он. — Пожалуй, можешь быть полезен.
— Могу, — словно клятву выдохнул