Мы выжили. Начало.

но Деда и Вовки там уже нет, они сейчас спускаются ко мне, и мы втроем ударим в тыл нападающим. Снегоход без наездников, проехав еще пару десятков метров уткнулся в снег и заглох, а луч прожектора с катера судорожно дергался, пытаясь в мощном луче света найти что-то или кого-то. Потом, развернувшись почти на месте катер, из рубки которого уже активно стреляли в след лучу прожектора, двинулся вверх по склону, где можно было увидеть просвет в деревьях…
Хрусь, хрусь, хрусь, — раздалось за спиной.
— Белый это мы, — опознался Вовка по рации.
Первым рядом со мной рухнул Вовка, дед приотстал не более чем на минуту и тоже как-то не торопливо прилег за заранее приготовленный бруствер из пары бревен, после чего мы ударили из трех стволов по проивнику.
— Мужики, УАЗ не заденьте, — заорал я.
— Так они за него переползли! — также повышая голос, ответил Вовка.
— Бах! — результативно выстрелил дед, потом еще раз, — Бах!
Двое «успокоились» за УАЗом, а третий поднялся и побежал к катеру, но дед выстрелил в третий раз и бегун упал, как-то не естественно крутанувшись рухнул и неистово заорал что-то не членораздельное. А дед снял шапку, перекрестился и сел за бруствер, опершись спиной на бревна. Катер тем временем проехав еще с десяток метров, шум винтов снизился сбавив обороты и машина остановилась, прожектор и свет в рубке потушили.
— И чего они там? — нервно сжимая АКС в руках спросил Вовка.
— Палец убери со спуска…
— Чего? — не поняв, переспросил он.
— Палец… Со спуска… сними… — медленно проговорил я, — и вытащив разъем гарнитуры переключил рацию на 15 канал.
— … я с тобой вообще договариваться не собираюсь, — весьма настойчиво сказал Юра, — гранатами закидаем и все! Глуши! Все наружу, оружие в сторону и мордой в снег!
В эфире молчание длилось минуту, может две и потом прозвучал, я бы даже сказал «дикторский» голос:
— Так дела не делают…
— Я все сказал! — отрезал Юра, — никаких дел, никакого базара не будет!
А потом произошло неожиданное, кабина внутри пару раз осветилась, раздалось два выстрела, а спустя несколько секунд истеричный голос завопил:
— Пацаны! Не надо гранатами, я его завалил… выходим… не стреляйте…
«Услуги» Натальи так и не понадобились, все это время она просидела на чердаке крайнего от дороги гостевого домика, держала в руках два провода и ждала команды от Юры, что бы опустить провода на клеммы аккумулятора. Воспламенитель для десятилитровой пластиковой бутылки, наполненной бензином, Юра изготовил из куска нихрома от старой электропечи, пороха из патрона и отрезанного «пальца» от хозяйственной резиновой перчатки. Сама бутылка была помещена в старое ведро и установлена на неширокой дороге, по которой можно было спуститься к реке.
Дед Ильич постоял, посмотрел несколько минут на то, как трое пленных под чутким руководством Вовки принялись перетаскивать трупы, и махнув рукой побрел вверх по склону, к себе домой.
— Ильич! — окрикнул его я, — стой, я отвезу.
— Не надо Андрюша, я дойду… подышу.
— Ну, как знаешь.
Я пошел к катеру, где уже хозяйничал Юра, поднялся на борт и пролез в поднятую кверху дверь.
— Ну что тут?
— Хороший аппарат, то что надо для нынешних условий, — ответил Юра.
— Я пойду гляну что за движок.
— Хорошо.
— Хмых, — кто-то шмыгнул в дальнем углу пассажирского отсека.
Юра моментально отреагировал рухнув на спину и успев перекинуть из-за спины атомат.
— Покажись! И руки в гору!
Я включил фонарь и тоже направил оружие в сторону пассажирского отсека.
— Не убивайте, — умоляюще и всхлипывая ответил кто-то из темноты, явно женским голосом.
Подошел к панели и пробежавшись по ней фонарем все же нашел кнопку включения освещении и нажал ее…
— Сюда иди, — сказал Юра, поднимаясь и тихо матерясь.
— Не могу.
— Безногая?
— Тут… они пристегнули меня.
— Гляну, — дернулся было я.
— Я сам, — не опуская оружия, Юра двинулся в конец салона.
Маленькая, точнее миниатюрная девушка, в каком-то изорванном тряпье, закутана тулуп, большие, даже для меня валенки на босу ногу. Мы подошли ближе, перешагнув лежащее в проходе тело «Толстого», действительно, мужик был похож на «Весельчака» из старого фантастического мультфильма. Девушка вздрогнула и сжалась вся… огромные зеленые глаза, длинные ресницы… и бланш, хороший такой, на пол-лица, губы слева припухшие, под носом запеклась размазанная кровь. Одной рукой она удерживала тулуп, зажав ворот, а вторая ее рука была пристегнута наручником к поручню на стене.
— Это кто же тебя так, птица? — спросил я, нагнувшись и поправив ее детскую шапку с огромным помпоном.
Она испуганно