В результате падения метеорита на Земле наступает ‘ядерная зима’. Выжили не многие. Мародеры правят этим миром… Как выжить в таких условиях и при этом остаться человеком?
Авторы: Русаков Валентин
он около меня, наклонившись и уперевшись ладонями в колени, — только из-за речки, со вчерашнего вечера там на пузе ползал, вокруг этой рембазы.
— А Михаил?
— Так в рейде же они, завтра только к утру будут. Мы же, как от вас тогда вышли, он меня и послал «осмотреться» там.
— И?
— Нормально, если крюк небольшой сделать, и с востока зайти, то по-тихому можно подойти, а там уже думать надо, как временную оборону выстроить, пока с этой техникой возится будут.
— Ясно… ты отдыхать шел бы, а завтра, когда группа вернется приходите к нам, будем уже мозги напрягать.
— Не, я сначала пожрать…
— В столовке, кстати, и первое и второе… все из говядины.
— Да ты что!
— Ага.
— Ну ладно, побегу, — Вася развернулся и действительно побежал, эдаким гризли в маскхалате… Вот «машина» блин, он наверное и веса-то своего не чувствует, а его в нем килограмм сто двадцать, не меньше.
А на перевязке мои друзья надо мной издевались…
— Фу, да тут ранка-то, — язвила Наталья, когда я сидел на столе без штанов поставив раненую ногу на стул.
— Надо ногу побрить! — с умным видом заявил Вовка, держа фонарь и стоя позади сидящей на стуле Маши, которая промывала рану, — мне, когда аппендицит резали, все хозяйство обрили… чудаки, где хозяйство и где аппендицит?
— Держи нормально фонарь, — сказала Маша, — и щедро замазав рану левомиколью, что вручила мне Марата, забинтовала ногу.
— Ну что доктор, долго еще эта дырка зарастать будет? — спросил я, натягивая штаны.
— Эм… — смешно нахмурила тонкие брови Маша, — думаю, еще недели две — три, при условии, что перевязываться с мазью надо все-таки два раза в сутки.
— Схожу тогда, выпрошу еще этой вонючей мази.
— Ты еще это… — немного покраснела Наталья, что я думал с ней вообще не может происходить, — спроси у этой…
— Марты?
— Да. Попроси у неё пожалуйста марли… если есть.
— Заче… а, понял, спрошу.
— По пути, если будет где возможность замародерить аптеку, сметем все, — одевая бушлат, сказал Вовка, — черт его знает, что еще может приключиться, какая хворь… пойду, покурю.
А я улегся на матрас и уснул — сытный обед поспособствовал лени и принятию горизонтального положения.
До ужина проспал, а после ужина поперся в санчасть попрошайничать. Марту застал в коридоре, где она, склонившись над раненым, лежащим на носилках на полу, пыталась попасть ему иглой в вену…
— Посветить? — спросил я, достав из кармана фонарь включил его и направил на руку раненного.
— Если не трудно, спасибо, — ответила она, не оборачиваясь, и наконец-то попав в вену, начала медленно вводить препарат.
— Не трудно.
— А, это вы, — сказала Марта поднявшись, с лотком в руках, — раз не трудно идемте, мне еще одного больного прокапать надо, а в той палате лампочка сгорела, вон они как мигают, не мудрено.
— Пойдемте.
— Я девчонок отпустила, поспать хоть немного, совсем они умаялись.
— А вы что же, железная?
— Да, — чуть улыбнулась она, — именно так меня тут и называют — Железная Марта. У меня фамилия соответствует — Эйзен.
— Не понял…
— Эйзен — железо, на идиш.
— Теперь понял.
— А вообще, привыкла просто уже за эти месяцы, и хватает нескольких часов выспаться.
Справившись с капельницей, мы вышли из палаты, точнее это был какой-то небольшой кабинет, где на нескольких столах, застеленных матрасами и бельем, лежали четверо больных.
— А что так много раненных?
— Минометы… китайцы успели несколько залпов сделать «в слепую», пока на них ГБР не вышла, вот и осколочных ранений много.
— Понятно.
— Вы перевязаться? Идемте в процедурный.
— Нет, мы справились, я хотел спросить еще этой мази, ну в дорогу нам с собой, того пузырька что вы дали, может не хватить.
— Хорошо, сейчас принесу.
— И это… ну, для девушек наших, ну вы понимаете… марли, если есть конечно.
— Для девушек?
— Да.
— Марли?
— Ну да…
— Идемте, — вздохнула Марта.
Пришлось спуститься в подвальное помещение, где было холодно и темно, единственная лампочка «сороковка» наверное, тускло горела в конце подвала. Вдоль стен были стеллажи с матрасами, бельем и какими-то ящиками.
— Сюда посветите… Ага, вот… Держите, — протянула она мне две больших упаковки женских прокладок, — подарок от меня вашим женщинам.
— Спасибо большое.
— Пожалуйста, — ответила она, потом взяла с полки небольшую картонную коробку, — идемте со мной, светите.
Прошли вдоль стеллажа и она покидала в коробку какие-то пузырьки, упаковки с таблетками, бинты, шприцы, какие-то еще коробки, несколько АИ-шек и индпакетов и развернувшись ко мне вручила коробку со словами:
