Мышиная любовь

с печеньем. Мило и приветливо улыбаясь, поставила перед Ленкой чашку с кофе, взяла в руки кувшинчик, наклонила над чашкой.
– Скажете, когда будет достаточно? – спросила ласково, тонкой струйкой наливая сливки в кофе.
– Спасибо, хватит… – так же мило улыбаясь, в тон ей ответила Ленка.
Еще раз радостно всем улыбнувшись, девушка медленно и красиво пошла к выходу. Длинная, строгая коса ее горделиво покачивалась маятником из стороны в сторону, стройные тоненькие ножки старательно, по-модельному искривляясь, ступали шаг в шаг. Выглядела она в этот момент совсем юной хрупкой девчушкой, которую действительно хочется защитить, и прижать к плечу, и по голове погладить…
«Надо же, а я ее такой и не видела, – подумала Маша. – Наверное, для Ленки спектакль… А для меня зачем его играть, для всех подряд не наиграешься…»
Они посидели у Арсения еще немного, потом Ленка, взглянув на большие настенные часы, резво соскочила со стула, заторопилась к выходу.
– Ну все, пока, Арсюша, до скорой встречи! Смотри не подведи меня, на воскресенье ничего больше не планируй!
– Я провожу… – остановила Маша собравшегося было за Ленкой Арсения.
– Ну как она тебе? – нетерпеливо спросила она Ленку, как только они вышли из приемной.
– Да ничего! Я думала, хуже… Это хорошо, что она играет. Вот если б искренняя да влюбленная девчушка на ее месте сидела, это было бы хуже. А раз играет, где-то все равно оступится как пить дать!
– Ну не скажи… У искренней да влюбленной только любовь на уме, а у этой, я так думаю, конечная цель есть – свою личную жизнь устроить. Она им скоро окончательно и бесповоротно завладеет, понимаешь? Он совсем, совсем другой стал…
– Да я что-то особых перемен в нем не заметила, – беззаботно сказала Ленка, подходя к своей «девятке». – Господи, когда ж я соберусь наконец машину поменять?
– Ты знаешь, он совсем общаться со мной перестал, как будто наглухо стеной отгородился, – продолжала Маша, будто не слыша. – Мы раньше часами могли говорить, ты ж знаешь… Он мне про все свои проблемы рассказывал… Помнишь, как он меня называл? Мой помойный контейнер…
– Мышонок, это уже самоуничижением попахивает… Чего это ты? Зачем тебе чужие помои? Если этот контейнер один на двоих, общий, – тогда еще понятно. А так – нет…
– Мы же друзья…
– Арсений – муж твоей подруги. И моей тоже, между прочим. Но мне в отличие от тебя его помои совершенно не нужны. А тебе, объясни, зачем?
– Ну как это зачем…
Маша замолчала. Смотрела на Ленку испуганно, будто ее уличили в чем-то постыдном. Ленка, продолжая смотреть вопросительно, достала из сумки занудно верещащий популярной мелодией телефон, откинула крышку, поднесла к уху:
– Да… – И тут же вскинулась испуганно, запричитала скороговоркой: – Да еду, еду, уже в пути… В пробке стою, черт бы ее побрал! Скоро буду!
Уже садясь в машину, обернулась к Маше:
– Пока, Мышонок! Прости, опаздываю, у меня процесс через полчаса… Вечером созвонимся!
Маша проводила глазами отъехавшую машину, подождала, когда Ленка свернет за угол. Потом медленно стала подниматься в офис, на лестнице столкнувшись со спешащей вниз по ступенькам Аленой. Девушка окинула ее с головы до ног летучим равнодушно-презрительным взглядом, отчего Маше, как обычно, стало не по себе. Уже на следующем лестничном пролете на нее налетел спешащий Арсений, подхватил за локти, расплылся в улыбке:
– Прости, Мышь, чуть тебя не сбил… Я по делам, пока… До завтра!
– До завтра… – в спину ему успела сказать Маша.
«Нет, Лен, ты не права… – грустно думала она, глядя из своего кабинета в окно на отъезжающую машину Арсения с Аленой на переднем сиденье. – С этим уже ничего сделать нельзя, этот процесс уже необратим…»
– Да не так, Варька, не так! Ну что ж ты такая тупая-то! – сердилась Катя на Варьку, гуляющую по бортику бассейна, лупя ее нещадно по голым ногам. – Шаг должен начинаться от бедра, а ты всем корпусом вперед вываливаешься!
– Да так же неудобно ходить! – не сдавалась Варька. – Такое чувство, что я палку проглотила!
– Так, давай все сначала! Вставай на исходную точку! – хорошо поставленным режиссерским голосом командовала Катя.
Уже битый час она безуспешно пыталась научить Варьку походке манекенщицы. Варька хохотала до изнеможения и все время «придуривалась», как выражалась Катя, обиженная таким несерьезным отношением к своей профессии. Инна, Маша, Лена и Филипп, импозантный мужчина с аккуратной ухоженной бородкой, представленный Леной подругам на обозрение нынешним чудным утром, сидя в шезлонгах у края небольшого бассейна, с удовольствием наблюдали за их упражнениями, давая советы.