Мышиная любовь

первостатейный? Будешь потом всю жизнь из чужих постелей его вытаскивать…
– Кажется, кажется… – проворчала Ленка. – Конечно, кажется! Я ведь вас предупреждала… Зато он адвокат классный, высокооплачиваемый… А я вот возьму да ему ребеночка рожу! А что? Какие мои годы?
– Не знаю, не знаю… Мне кажется, не нужно тебе такое счастье! Измотает он тебя… А внешне он, конечно, классный мужик! Импозантный такой, харизматичный! Саша твой и рядом не стоял…
– Да, девочки, везде свои плюсы и минусы! Я, как гоголевская Агафья Тихоновна, разборчивая невеста, все хочу создать эдакий собирательный образ… Мышонок, а ты чего молчишь?
– Лицо щиплет…
– А ты как думала? Красота – она жертв требует! Вот так и мучаемся каждый день, да, Ленка? Потерпи, сейчас уже снимать буду…
Инна ловко подхватила под Машиным подбородком схватившуюся плотной пленкой маску, потянула вверх.
– Ой! Больно же! – взвыла от испуга Маша. Лицо ее горело огнем, ей казалось, что Инна содрала вместе с пленкой и кожу. – Ничего себе, пытки в застенках…
– Да ладно… – успокоила ее Инна. – Не вздрагивай. Сейчас кремиком хорошим намажем, вот так, вот так… Теперь спонжиком тон нанесем, потом пудру…
– Это что, ты каждое утро над собой так издеваешься? – удивлялась Маша, слушая Иннины комментарии.
– Ну почему издеваюсь? Я делаю это с удовольствием… Я же женщина, в конце концов, а не серая мышь… Так, теперь чуточку румян, потом подкрасим глазки… Ой, Лен, а что мы будем делать с бровями? Это же ужас что такое, тут работы на целый час!
– А что у меня с бровями? – обеспокоенно спросила Маша. – Какой работы на час?
– Тихо, Мышонок, не волнуйся! Доверься специалистам. Брови будем выравнивать.
– Больно? – спросила Маша.
– Потерпишь, Галатея ты наша ненаглядная! Другие ради красоты и не такое терпят… Помнишь, Инка, как в прошлом году тебе губы корректировали?
– Ой, лучше не вспоминай… Гель какой-то некачественный ввели, я думала, навеки уродом останусь…
– А зачем гель в губы? – спросила Маша, героически терпя экзекуцию по выравниванию бровей.
– Ну чтобы объем придать, пухлость… Да что я тебе объясняю! Все равно не поймешь!
– Действительно не пойму… Ой! Ну хватит уже! Больно…
– Все-все, заканчиваю! Последний штрих…
Инна долго еще колдовала над ее лицом, Ленка над прической. Потом обе они отошли в сторону, встали перед Машей с загадочными лицами, помолчали…
– Да… – задумчиво произнесла Инна. – А Копченая Колбаса, то бишь Филипп твой, прав, в чем-то определенно прав…
– Ну вставай, Галатея, смотри на себя! – разрешила Ленка.
– Стой! Не надо, подожди! – Инна опрометью кинулась к шкафу, начала выбрасывать на кровать надетую на плечики одежду. Наконец вытащила красивое шелковое платье нежного фисташкового цвета с большими красными цветами по полю, на тоненьких бретельках, с большим разрезом до бедра.
– Ой нет, я такое не надену… – сделала попытку к сопротивлению Маша.
– Да чего уж там, Мышонок… Раз пошла такая пьянка да разврат – иди уж до конца, совсем отдайся…
Вдвоем они помогли ей втиснуться в платье, которое оказалось еще и с корсетом, отчего грудь поднялась вверх, красиво расположившись в довольно откровенном вырезе.
– Отпад… Ну полный отпад, Мышонок… – завороженно повторяла Ленка. – Обернись к зеркалу, сама посмотри…
Маша долго всматривалась в свое отражение, не проявляя никаких эмоций по поводу увиденного. Странное у нее было чувство, некомфортное какое-то. Из зеркала на нее смотрела и вравду очень красивая женщина с искусно сделанным макияжем, модной прической с торчащими на затылке озорными хвостиками. Только чужая очень. Внутри было пусто, неприютно как-то, словно душа ее обиделась на новую оболочку, не хотела в нее входить, стояла где-то в сторонке, надувшись как мышь на крупу…
– Ну что ты молчишь? – не выдержала Инна. – Неужели не нравится? Тебя же сейчас не узнает никто! Действительно сюрприз получился…
– Почему, нравится, конечно. Только я так долго ходить не смогу! Непривычно очень…
– Ну, пойдем народ поражать! – взяла ее Ленка за руку. – А как ты думаешь, Инка, кому было приятнее, Пигмалиону или Галатее? По-моему, Пигмалиону…
– А то! – вскинулась Инна. – Сколько тут наших трудов положено! А косметики моей сколько ушло! А ей, видишь ли, непривычно очень… Хотя бы для приличия какую-нибудь эмоцию выдала! Мышь, она и в Африке мышь…
Маша медленно спустилась по лестнице, придерживая подол длинного платья. В сопровождении Инны и Ленки босыми ногами ступила на газон, медленно пошла в сторону бассейна, гордо неся