Мышиная любовь

все-таки я вам позвоню!
– Нет, не стоит.
– Машенька, если б я верил в это самое женское «нет», я б давно уже был трижды женат…
– О чем это вы так интимно шепчетесь? – услышала Маша над головой веселый Ленкин голос. – Уж не соблазняешь ли ты, Мышонок, моего жениха?
– О да, я еще та соблазнительница! – принимая ее игривый тон, ответила Маша, покачивая головой и закатив глаза. – Роковая женщина, ясный перец!
– А что? – продолжила тему Ленка, садясь перед ней на траву. – Может, так в роль вошла, что и выйти уже не можешь? Знаешь, как у актеров бывает? Уже и костюм снимут, и грим смоют, а они все еще в образе…
– Откуда ты знаешь, какой у меня образ? Может, я вот такая, как сегодня, и есть настоящая, а до этого играла роль Серого Мышонка?
– Ишь, разрезвилась, Инки на тебя нет… – уже без улыбки ответила Ленка. – Ты лучше за Семеном присмотри, а то они сейчас с Арсюшей порядочно наклюкаются!
– Это да, это ты права, подруга! У нас же во вторник Варькин выпускной, на завтра еще куча дел запланирована! – вставая с шезлонга и ища взглядом мужа, сказала Маша.
Семен сидел за разоренным столом, грустно подперев голову рукой. Пьяные глаза его в обрамлении рыжих стрелочек ресниц казались совсем детскими, доверчивыми. Он виновато и озорно улыбнулся подошедшей Маше, выставил вперед палец и, смешно им покачивая у самого своего носа, гордо произнес:
– Машенька, ты не права! Я совсем не пьяный! Я почти что трезвый! А вот Сенька сегодня напился… Ты ему завтра на работе выговор объяви! Смотри, как он вдоль забора блыкается… Приклеился ухом к телефону и бегает. Туда-сюда, туда-сюда… Слушай, Маш, а что, у Сеньки баба завелась? – вдруг, помолчав, ошарашил ее вопросом Семен.
– С чего ты взял?
– Да он целый день сегодня с телефоном не расстается… И не рыбалка у нас сегодня была, а переговорный пункт какой-то. Всю рыбу распугал… Звонит ему какая-то баба через каждые пятнадцать минут, а он того… Нет чтоб послать ее куда подальше, а вроде, наоборот, как бы извиняется перед ней… Прости, говорит, малыш, не могу гостей бросить… Дай мне, говорит, еще три дня… Вот чует мое сердце, Маш, не к добру это. Ой, не к добру!
– Сема, ты не пей больше. Надо засветло уехать, мне ж придется машину вести. А ты знаешь, какой из меня водитель… – рассеянно говорила Маша, наблюдая за Арсением, который действительно, как образно выразился Семен, «блыкал» вдоль забора, прижимая одной рукой трубку к уху, а другой яростно жестикулируя. Остановившись на мгновение, он опять принимался ходить туда-сюда, туда-сюда…
– Видишь, что с мужиком делается? – задумчиво тянул свою песню Семен. – А ты люби, как я, всю жизнь одну женщину, и никакие малыши-карандаши тебя не совьют в веревку. Любовь – она мужика крепким делает! Стойким оловянным солдатиком!
– Я что-то пока стойкого и оловянного солдатика тут не наблюдаю, – попыталась пошутить Маша. – А вот пьяного и рыжего вижу… До машины-то сможешь дойти?
– Обижаешь, мать…
– Пап, она что, опять тебя пилит? – спросила подлетевшая разгоряченная Варька. – Если что, ты мне жалуйся, краснокожие бледнолицых всегда сделают!
– Нет, Огненная Коса, бледнолицая женщина меня ничем не обидела!
– Хорошо, Рыжий Глаз, будь начеку!
Маша засмеялась. Как все странно! Все шиворот-навыворот! Из серой мыши она вдруг превратилась в принцессу, вместо приятного знакомства с женихом подруги получила приглашение на свидание, всю душу насквозь, до самого дна уже проскребли кошки, а она сидит и смеется вместе с мужем и дочерью! Слава Богу, хоть они остались неизменными в этом необычном, перевернутом наоборот дне – своими, близкими…
– Собирайтесь, краснокожие, поехали! Нас ждут великие дела, – сказала Маша, увидев краем глаза, как Арсений, засунув обе руки в карманы брюк и низко опустив голову, медленно идет по газону в их сторону.
Увидев бегущую навстречу ему Варьку, он наклонился, раскинул широко руки, подхватил ее, закружил, как обычно, как делал всегда все эти счастливые годы… Варька весело визжала, обняв его за шею и болтая ногами, рыжие волосы ее упали на лицо, одна босоножка сорвалась с ноги и улетела за изгородь, в высокие лопухи, дружной стеной охраняющие подступы к даче.
Наконец Арсений опустил ее на землю, придерживая за плечи, тихо спросил:
– Лисичка, тебе чего подарить на окончание школы?
– Ой, дядя Арсюша, я не знаю… Чего-нибудь взрослое уже, настоящее, а не ролики с велосипедом, как в прошлый раз!
– Варя! Тебе не стыдно? – сердито сказала Маша, прислушиваясь к их разговору. – Иди в машину, попрошайка несчастная!
– Мышонок, а ты в наши дела не вмешивайся! – заступился за Варьку Арсений. – У вас своя