Мышиная любовь

– уже совсем весело подумала она, вставая на нетвердых ногах из-за стола и подходя к холодильнику.
– Так, что тут у нас? Арсений, ты голодный? Давай чего-нибудь поедим… Я умираю, есть хочу! – по-хозяйски доставая и выкладывая на стол сыр, колбасу, открытую банку оливок, быстро тараторила она, стараясь держаться очень прямо.
– О! А вот и отбивные нашла… Тебе разогреть? А давай холодные съедим!
Маша плюхнула на стол кастрюльку с отбивными, схватила сразу две штуки и впилась в них зубами, закрыв от удовольствия глаза.
– Так о чем ты хотела со мной поговорить, Мышь? – неожиданно резко повернулся к ней Арсений, испугав ее так, что она поперхнулась и закашлялась. Наклонившись, он сильно постучал ладонью по ее спине и, так и не дав ей прийти в себя, продолжил:
– Хотя я и так знаю, о чем… Будешь мне сейчас описывать в красках, как плохо Инне, как она без меня погибнет и что мы в ответе за тех, кого приручили… Знаю я все это, милый Мышонок, и без тебя!
– Арсений, а ты помнишь вашу свадьбу? – хриплым слабым голосом, все еще держа руку на груди, спросила Маша. – Ты тогда был счастливым таким, глаз с Инны не сводил… Ты же любил ее, Арсений, всегда любил, это ж видно было! А любовь – она ж никуда не девается, не уходит в пустоту! Она в человеке все равно остается, только прячется где-то очень глубоко… Казалось бы, так просто: пришла новая любовь, а старая прошла. Да ничего подобного! Она не прошла, а спряталась, затаилась, скукожилась, испугавшись этой новой любви! Закрылась, как цветок на ночь…
– Мышонок, ты уже напилась, что ли? Несешь всякую чушь… – снова наливая в стаканы водки, грустно улыбнулся Арсений. – Тебе и правда пить-то нельзя!
– Это не чушь, Арсений, не чушь! – горячо заспорила Маша, уже сама протягивая руку к стакану. – Если чувство было настоящим, а не надуманным, оно никуда не уходит! А иначе ты бы встал и ушел легко, ни о чем не задумываясь… И не сидел бы сейчас здесь со мной, не напивался бы с горя…
– Да не люблю я ее больше, не люблю! – раздражаясь, громко заговорил Арсений. – Просто не могу я вот так взять и бросить ее одну, она и в самом деле не выживет без меня, сдохнет, как собака без хозяина!
– Лукавишь ты, Арсений Львович, ой, лукавишь! Не сдохнет без тебя твоя Инна, будет жить, как жила… Ты сам не хочешь уходить, страшно тебе, правда? Признайся, легче будет…
– Нет, Мышонок, я уйду. Я уже решил. Просто трудно очень, ты права… Я же в этом доме родился, здесь детство мое прошло, здесь я родителей похоронил… Я как будто сам сейчас умираю, как будто половину себя здесь оставляю, а она, эта половина, сопротивляется изо всех сил… И без Аленки уже жить не могу. Влюбился я, понимаешь? Второй раз в жизни так сильно влюбился! Вижу ее – и душа улетает, так же, как тогда, с Инкой… Ты знаешь, я ведь на работу мчусь по утрам на красные светофоры, чтобы поскорее ее увидеть! И внутри все двигается, переворачивается от счастья… Кстати, а как она там?
– Как, как… Как обычно! Сидит, будто палку проглотила, гавкает на всех подряд… Боится, бедная, что ты передумаешь! Она ж на тебя ставку сделала, ты для нее лакомый кусочек! Сразу раз – и все свои мордоплюевские проблемы решить можно!
– Какие проблемы? Не понял…
– Ну, это афоризм такой. Понимаешь, в деревне Мордоплюевке богатых бизнесменов не водится, там только, как правило, животноводы и механизаторы обитают. А с ними, как известно, красивой жизни не построишь!
– Ты что-то путаешь, Мышонок! Она в городе выросла, ее бабушка воспитала, генеральша какая-то…
– Ну да, сказки юного пекаря… Прямо «Москва слезам не верит»! Как тебя легко обмануть, Арсений…
– Мышь, а ты, оказывается, злая… Ты ж стерва настоящая, Мышь! Да Бог с ним, что она из деревни! Это ж ничего не меняет!
– Да не любит она тебя, неужели ты не понимаешь?! Тебе ж потом больно будет, когда сам увидишь…
– Вот когда увижу, тогда и поговорим!
– Да ради Бога, только поздно будет! И как ты со мной поговоришь, интересно? Или ты думаешь, что я с твоей Аленой дружить буду, как с Инной?
– При чем здесь Алена? Ты со мной будешь дружить… – неуверенно произнес Арсений, вставая из-за стола и доставая непочатую бутылку водки из холодильника. – Ведь будешь? – снова спросил он, разливая водку по стаканам.
– Арсений, ответь мне, только честно… – задумчиво беря в руки свой стакан, тихо сказала Маша. – Ты для чего магазины продал?
Арсений опять уставился в окно, замолчал надолго. Потом повернулся к Маше, посмотрел в глаза, заговорил раздраженно:
– Чего ты от меня хочешь, Мышь? Я ей оставляю эту квартиру и дачу, машина у нее своя есть. Я должен с чего-то начинать? Тем более что я собираюсь и дальше ее как-то содержать! Хотя,