Мышиная любовь

может, «скорую» вызовем? Она вся дрожит как в лихорадке! Я боюсь!
– Нет, Варенька, не надо! Я простыла немного, завтра отлежусь, не пойду на работу, и все пройдет!
– Маш, у тебя что-то случилось? Неприятности, что ль, какие? – присев на корточки рядом с кроватью, спросил Семен.
– Потом, Сема, все потом… – только и успела сказать Маша, проваливаясь в глубокий обморочный сон.
– Во сколько она пришла с работы? – допрашивал Семен Варьку на кухне, вертя в руках кружку с остывшим чаем.
– Да поздно пришла, взбудораженная вся какая-то, целый час в ванной пробыла… – с тревогой докладывала ему Варька.
– Ты вот что, дочь… Я завтра рано на работу уйду, а ты сиди дома, никуда не уходи, пока мама не проснется. И пусть спит подольше. Будут звонить – все равно не буди. Болеет, мол, и все тут… Если что – мне звони на мобильный, я приеду. Поняла?
– Да, пап, все сделаю, ты не волнуйся…
Он долго не мог уснуть, ворочался на своей кровати, замирал, прислушиваясь к тихому Машиному дыханию. «Загуляла моя баба, наверное… – решил Семен, глядя в темный провал окна, грустно моргая рыжими ресницами. – Разглядел-таки кто-то ее красоту. Ну да и ничего, один-то раз и можно… Не понимает еще, что от добра добра не ищут… Ничего, все пройдет, все образуется…»
Маша проснулась от пляшущего по ее лицу яркого солнечного луча, просочившегося в комнату сквозь неплотно задернутые портьеры.
Открыла глаза, по привычке бросив взгляд на большие настенные часы.
«Уже половина двенадцатого… Я так долго никогда не спала», – подумала равнодушно, переворачиваясь на другой бок. Вставать не хотелось. Не хотелось думать, вспоминать, ворошить все произошедшее с ней накануне, даже жить не хотелось. Ощущение внутренней пустоты, казалось, выросло за ночь до огромных размеров, заполнило ее всю, вытеснило мысли и чувства, оставив лишь тоскливое равнодушие да невыносимую душевную маетность. «Лучше бы уж голова болела, как вчера, – подумала Маша. – Я бы хоть на боль отвлеклась…»
Полежав еще с полчаса с закрытыми глазами и поняв, что уснуть уже не удастся, Маша встала с постели, запахнув халат, тихо вышла на кухню. «Надо что-то делать, чем-то отвлечься, – уговаривала она себя, преодолевая головокружение. – Поесть, например, чаю попить…» На звук упавшей на пол крышки от сковородки на кухню тут же примчалась Варька, с ходу затараторила:
– Ой, мамочка, ты проснулась, как хорошо! Мы так вчера за тебя испугались… Папа сказал, чтобы я тебя не будила и к телефону не звала… Ты как себя чувствуешь?
– Ничего, Варюша, все хорошо, только слабость жуткая да голова кружится… А кто мне звонил, Варенька?
– Аркаша твой с работы звонил, и дядя Арсений тоже. Я им сказала, что ты болеешь и не придешь сегодня. Правильно?
– Правильно, Варя, правильно… Ты знаешь, я вообще с этой работы хочу уволиться. Устала я что-то. В отпуск спокойно съездим, потом посижу дома, буду вам с папой борщи варить…
– Еще тетя Инна звонила, требовала, чтоб я тебя разбудила. Ну, ты знаешь, как она умеет – капризно и по-хамски… Мам, ну почему она с тобой так обращается? Я этого видеть уже не могу…
– Я тоже, дочь… – грустно сказала Маша, следя за Варькиными передвижениями по кухне. – Я тоже больше этого ни видеть, ни слышать не могу… И не буду…
Варька обернулась от плиты, потянулась к лежащей на столе и подающей нежные сигналы телефонной трубке.
– Мам, ты все еще спишь? Что говорить?
– Я сама отвечу, Варенька, – улыбнулась ей Маша, беря в руки трубку. Услышав Аркашин голос, вздохнула облегченно: – Да, Аркаша, это я, здравствуй!
– Мария Владимировна, что случилось? Я звонил утром, мне Варя сказала, что вы заболели… Арсений Львович тут такой переполох поднял, уже десятый раз вас спрашивал, сердится…
– Он что, на работе? – равнодушно спросила Маша.
– Да, с самого утра уже здесь, успел всем разнос устроить и ведомости на зарплату подписал, сегодня деньги наконец дадут… Да, Мария Владимировна, у нас еще новость – Алена уволилась! С утра пришла, как обычно, села на свое место, делала что-то. Потом зашла к шефу – и все, только ее и видели… Девчонки из бухгалтерии говорили, что она плакала, когда расчет получала. Жалко девчонку… Не обломилось ей здесь ничего… А вы когда на работу выйдете? В понедельник?
– Нет, Аркаша, я вообще не выйду.
– Как это?
– Ну то есть приду, конечно, ненадолго, передам тебе все дела… Я решила уволиться, Аркаша.
– Да вы что!
– Ничего-ничего, ты уже большой мальчик и один справишься!
– Да не в этом дело… Просто я привык уже к вам, как-то привязался даже…
– Мне тоже с тобой было легко, Аркашенька! Ты очень интересный