На гребне волны

храбрости короля Наварры, мысленно я заворачивал как минимум трёхэтажные конструкции. Много королей – много проблем. Все ведь будут желать командовать, играть главную роль в предстоящих битвах. А у семи нянек дитятко часто без глаза остаётся.
— Около сорока тысяч, — быстренько сложил в уме Магнус. – Это большая сила. У халифа Кордовы же…
— Мавританское войско менее сотни тысяч – это мечта, — опечалился Менендо Гонсалес.
— Кабальерос Леона, Кастилии и Наварры более умелые и отважные воины, чем какие-то… мавры, — взвился Хуан Самарро, словно его пчела в задницу ужалила. -При равном числе мы почти всегда побеждаем!
— При равном числе. Объединённое войско будет меньше и это следует учитывать. Да, конунг?
— Всё верно, Магнус. Будем надеяться на число врага меньшее, нежели сотня тысяч, но исходить из этого невесёлого числа. Но в любом случае войско аль-Мансура будет сражаться, оглядываясь на родные для себя земли. Особенно на прибрежные.
Тут пояснять не следовало. Пришедшие в Хихос драккары сейчас большей частью вновь вышли в море. Как раз для того, чтобы продолжить терроризировать побережье халифата. И пусть будет с ними Тор, да и Один с Локи своим вниманием не оставят.
— Меньше сотни тысяч халиф всё равно не поведёт, — скептически ухмыляясь, поделился своим не самым хорошим настроением Гуннар. — И учитывая наличие доброжелателей мавров на землях Леона, можно быть уверенным – аль-Мансур скоро узнает численность войска, которое мы привели. А силы Леона с Наваррой ему и так ведомы.
— Но наши договорённости в силе, — не спросил, а скорее уточнил Бермудо II, обращаясь непосредственно ко мне.
— Бесспорно. К тому же мы давно привыкли сражаться против превосходящего числом врага. Сражаться и побеждать. Мы свою часть уговора выполним. Но в связи с этим ответьте на один из интересующих меня вопросов, Бермудо. Мой посланник писал, что вы, последовав примеру ныне покойного правителя Кастилии, также издали указ, согласно которому любой, способный собрать достаточно средств на полное вооружение рыцаря для себя или близкого родича, после чего отправившись или отправив его в войско, становится одним из инфансонов. Это так?
— Да, так, — голос короля Леона не был радостным. – Это не кабальерос, но мы были вынуждены приблизить к себе, перевести в благородное сословие тех, кто готов сражаться и может себе позволить траты на оружие и доспехи.
— Я слышу в вашем голосе некоторую печаль. Поверьте, это лишнее, — утешил я Бермудо. – Готовый сражаться, да к тому же имеющий возможности для этого, заслуживает сделать шаг вверх. Особенно если проявит себя в битвах с врагами родной страны. У нас, на Руси, это естественно. К тому же этой возможностью наверняка воспользовались те, кто уже воевал с маврами. Я прав?
Бермудо Леонский лишь кивнул, а вот Хуан Самарро торжествующе улыбался. Неудивительно, ведь многие из новоиспечённых инфансонов предпочитали оказаться в числе собираемых им отрядов. Там практически не было пренебрежительного отношения к вчерашним простым воинам, лишь по необходимости введённым в сословие аристократии, пусть и в «низшую» её часть.
— Хорошо. Следующее. Удалось ли узнать, куда именно аль-Мансур направит свой удар? Направится ли на Леон через Саламанку и Самору? Двинется в сторону Браги? А может его цель Сантьяго-де Компостела? И это я упомянул лишь наиболее напрашивающиеся пути.
— Нам удалось кое-что узнать. Немного, но этого должно хватить. Об этом расскажет епископ Леона. Говорите.
— Да, Ваше Величество, — склонился перед королем Диего Баррос. – В халифате много верующих в Господа нашего Иисуса Христа. Есть и монахи, которые то там, то здесь, принося вести своим братьям в Леон и унося слова утешения находящимся в рабстве у мусульман.
— Нам известно, как всё это происходит, — вздохнул Гуннар, привыкший держать себя в руках и не раздражаться. Его бешеный нрав уже давно был под жестким контролем, прорываясь лишь изредка и по очень весомым поводам. – Что удалось узнать вашим бродячим монахам, епископ?
Церковник яростно зыркнул в сторону Гуннара, явно собираясь ответить, но… сдержался. Осознал, что моему побратиму на все слова жреца «распятого бога» плевать. А портить отношения со столь необходимыми Леону союзниками по мелочам будет совсем уж неразумно. Вот оно, повышение адекватности церковников в действии, последствия реформ Иоанна XV во всей красе. Кто знает, может в этом мире и не будет инквизиции и прочих сомнительных прелестей, как было в моей родной истории. Ну да это так, общие мысли на отвлечённую тему, не более того.
По конкретному же делу выяснилось, что эти самые монахи, то подслушивая, то прямо спрашивая у находящихся в рабстве