На гребне волны

Они привыкли, что при угрозе мавров все силы бросают именно на войну с ними. Даже если не удастся сразу взять столицу графства, то мы умеем не затягивать с осадой. У нас есть оружие, способное оставить от самых крепких ворот лишь обломки дерева и куски железа. Взятие Сальдании и падение её графа будет знаком.
— Знаком того, что отныне ни один из тех, кто склонился перед халифом, не сможет чувствовать себя в безопасности, — подхватил Бешеный. – Ваше Величество даже сможет издать указ, что те, кто в, допустим, месячный срок не изгонят мавров со своих земель и не изъявят покорность Леону, будут сурово наказаны. Лишатся земель, замков, иного ценного для них. И всё это перейдёт не к их родным, а к тем, кого сочтёт достойным Ваше Величество.
— Возможны мятежи, — покривился Бермудо II, в правление которого оных было более чем достаточно. – Мавры вот-вот нападут, а это… опасно.
Боится. И что-то нашёптывающий ему на ухо Менендо Гонсалес явно не в восторге от высказанных нами мыслей. О епископе Леонском и вовсе говорить нечего. Для него главное, чтобы в тех же Сальдании с Кастилией продолжали действовать христианские храмы, дающие доход и влияние. Остальное же… вторично. Типичная тактика христианских духовных персон, независимо от конфессии. И вот это не поддаётся никакой корректировке. Так уж у них мозги заточены, такова суть этой веры.
А вот Самарро, тот аж землю готов подкованными сапогами рыть, кусая губы от нетерпения, но сдерживаясь. Понимает, что среди советников короля он наименее знатен, потому и не может лезть вперёд двух других.
Меж тем Бермудо II, внимательно выслушав Гонсалеса, кивнул и сделал рукой отстраняющее движение. Дескать всё нужное уже услышано. Затем ещё один жест, на сей раз приказывающий Хуану Самарро приблизиться и что-то тихо сказать. Что забавно, епископа король Леона сейчас ни о чём спрашивать не собирался. Ни до слов, сказанных ему Хуаном, ни после. Наконец, король замер, словно каменная статуя, и оставался в таком положении минут этак несколько. Часов ведь в этом месте нет, так что точно сказать я не мог.
Та-ак, кажется, он к нам вернулся. В том смысле, что готов озвучить свое королевское решение. И я искренне надеюсь, что оно будет устраивающим меня. Хотя бы частично. Иначе…
— Гарсия Гомес, граф Сальдании, должен перестать им быть. Я так решил, — и голос вполне себе уверенный. Радует. – О его судьбе я приму решение потом, после взятия графства под власть короны.
— Сбор ваших воинов близ Леона, а также в Браге и Сантьяго-де-Компостеле? Призыв короля Наварры с войском?
— Послания верным мне графам и наместникам будут оправлены завтра утром. То же с письмом Гарсии Наваррскому.
— Хорошо, — кивнул я, принимая такой ответ. – Моему войску нужно два дня для подготовки. Затем Сальдания будет ждать нас.
— Четыре дня, — решительно возразил Хуан Самарро. — Мы не будем готовы так быстро.
— Четыре… Хорошо, но не позже. Мавры ждать не станут. А сейчас хотелось бы уточнить о тех отрядах, которые уже в Леоне или близ него. И начнём с тех, которые под вашим командованием, Самарро.
И пошло поехало. Рутинная работа, но от которой никуда не денешься. Требовалось узнать всё не через письменные доклады посла, а непосредственно от командующих, то есть от Хуана Самарро, Менендо Гонсалеса и самого короля Леона. Наводить тень на плетень они вряд ли будут, понимают, что сейчас это не в их интересах. Что ни говори, а в союзе с Русью заинтересованы первым делом они. Мы же так, используем подходящую возможность, особенно с их точки зрения. Вот потому мы сейчас внимательно слушаем, а сестрички даже записывают, стремясь не упустить ни единой мелочи. И это правильно.

Май (травень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания.
Как Бермудо II Перес и обещал, спустя четыре дня после нашего с ним разговора войска леонцев из числа находящихся близ столицы были готовы выступить на Сальданию. Боевой дух не то чтобы сильно радовал, но и до уровня плинтуса не снижался. Так, серединка на половинку. Не привыкли испанские кабальерос к таким целям похода, которые были объявлены во всеуслышанье, ой не привыкли. Плевать! Или сами втиснут это в свои головы, или мы в них это вобьём, словно гвоздь в дубовое бревно – медленно, со скрипом и руганью, но результативно.
Две тысячи наших и тысяча пруссов оставались в Леоне под предводительством Оттара. Зачем? Чтобы местные кабальерос были под надёжным присмотром и за ради отражения любого возможного бунта со стороны готовых целовать мавританские сапоги и задницы. Оставшиеся же двенадцать плюс шесть с небольшим тысяч леонцев под предводительством самого Бермудо начали