На гребне волны

себя. Пленники мавров, освобождённые ими… Среди них были и уроженцы графства.
— Заткнуть бы им глотки, раз и навсегда, — мечтательно прищурился граф. – Жаль, что это значило бы ещё сильнее настроить горожан и даже некоторых воинов против меня. Что будем делать, Диего, какие пути для спасения у нас ещё остались?
Гартез призадумался, прислонившись спиной к каменной стене, но вместе с тем избегая показываться на открытом пространстве. Арбалетчики, которых среди россов хватало, отличались умением в обращении с оружием и за короткий срок успели показать, что даже мимолётные цели поражать умеют. Раненые, убитые… их было чрезмерно много. Зато оставшиеся стали вести себя предельно осторожно.
— Гонцов послать мы успели, Ваше Сиятельство, — напомнил и так известное графу Диего. – Теперь всё зависит от того, что решил халиф. Станет ли сначала спасать нас или, как и задумывал раньше, двинется на Брагу и Сантъяго-де-Компостелу. Но даже если он направится сюда, к Сальдании, то может не успеть!
— Стены высоки и крепки, верных воинов должно хватить, а золото… я не поскуплюсь. Провиант… Можно выгнать за пределы стен тех, кто покажется склонным сдать крепость. Меньше кормить придётся.
— «Греческий огонь», — от этих слов графа Сальдании аж перекосило, но он сдержался и сделал знак продолжать. – Северные варвары за несколько дней превратят всё, что внутри стен, в геенну огненную. Так, как они это уже делали в войнес Польшей. Да ещё новое их оружие, грохочущее и выбрасывающее каменные и железные шары. О нём уже наслышаны, хотя видеть мало кому доводилось.
— Твоя участь будет сходна с моей, Диего! Думай, как нам этого избежать, думай.Или ты хочешь стать мучеником?
— Мученический венец не про нас с вами, — невесело оскалился верный советник графа. – Скорее я поверю в то, что всех, склонившихся перед халифом, бросят стервятникам на поживу. Скажите, Ваше Сиятельство, вы готовы рискнуть почти всем, бросить графство, большую часть войска? При этом я не обещаю, что задуманное мной удастся.
— А у меня есть выбор?
Выбора у графа Сальдании действительно не было. Поэтому он очень внимательно слушал то, что ему говорил Диего Гартез. От сказанного не то чтоб стыла кровь в жилах – слишком ко многому привык граф, слишком многое делал и уж тем более научился отбрасывать в сторону так называемую честь – просто предлагаемое действительно было чрезмерно опасным. Чрезмерно… Если бы «измерение» не происходило сейчас, в почти что безнадёжной ситуации.
— Значит, сначала придётся подождать, потерпеть, да?
— Необходима достоверность, — развёл руками Диего, показывая необходимость задержки. – Только так мы сможем обмануть тех, кто и сам хорошо умеет вводить врага в заблуждение.
Граф понимал, что сказанное его советником относится отнюдь не к королю Леона. Бермудо II не был сейчас угрозой, он стал всего лишь орудием в руках других. Впрочем, был ли он сам игроком, а не фигуркой на шахматной доске? Как ни печально было признавать правду, но она заключалась в том, что сейчас на землях Леона, Кастилии, Наварры и в иных местах игра велась между чужаками, прибывшими как с юга, так и с севера. Просто фигуры были разные…

Май (травень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания
Хорошо, когда имеются возможности для того, чтобы содержание доставленного врагу послания не осталось достоянием узкого круга, а распространилось среди большинства находящихся по ту сторону стен. Откуда они взялись, эти самые возможности? Ну право слово, не зря же последние годы мы тем или иным образом, но присутствовали на испанских землях. И не просто так, мимо проходили, а нарабатывали вполне определённую репутацию. В частности, освобождая местных из мавританского плена. А эти самые бывшие рабы родом были из самых различных мест. Графство Сальдания ну ни разу не стало исключением.
Что чувствуют люди, освобождённые от участи, многими считаемой похуже смерти? Благодарность к тем, кто их спас и полное отсутствие оной к тем, кто и пальцем не пошевелил за ради их спасения. Если же не просто «не пошевелил», но ещёи принялся вылизывать мавританские сапоги, что тогда? Правильно, тогда уже не просто отсутствие благодарности, а реальная неприязнь, порой и вовсе переходящая в ненависть. Ненависть же, как известно, бывает «горячая» и «холодная». Первый случай не слишком годился для цели сбора информации и использования носителей ненависти как агентов влияния. Второй же вариант – это совсем другое дело! Способные ненавидеть расчетливо, на время спрятать истинные чувства за той или иной маской, отбирались и натаскивались должным образом. От них не требовалось