На гребне волны

заточенного охотничьего ножа, которым свежуют добычу. И ощущение это было из числа тех, которым место разве что в ночных кошмарах. Её же сын и вовсе не находил себе места, то пытаясь залить страх вином, то бросаясь к ней за советом. А что она могла сказать? Хотя нет, сказать как раз могла, но следовало хорошенько думать, прежде чем облекать мысли в слова. Положение их разом стало ещё более опасным, нежели было каких-то пару дней тому назад.
— Сын… перестань! – прикрикнула Ава на графа, который пусть и не метался взад-вперёд, но то пытался смять в руках кубок – к счастью, пустой — то пробовал на прочность висящую у него на шее золотую цепь. – Мы должны быть готовы к чему угодно, даже к самому худшему.
— Стать охотничьими трофеями этого варвара?! – передёрнуло Санчо, с трудом сдерживающегося, чтобы не сорваться на не подобающий положению крик. — Лучше уж бежать… Туда, где нас согласятся принять вместе с тем, что осталось в сокровищнице.
— Об этом я тоже думала. Там осталось достаточно. Вопрос лишь в том куда бежать, чтобы нас приняли как подобает а не для виду, чтобы потом выдать или отравить. Но я надеюсь, что до такого не дойдёт.
— Рибагорса?
Ава не то чтобы призадумалась, скорее заново вытащила из разума воспоминания, относящиеся к этому пути. Да, это была её родная земля, там, при всех сложностях, беглецов из Кастилии могли и принять, и укрыть сколь угодно долгое время. Родная кровь… Вместе с тем эту дорогу она хотела оставить напоследок, когда все иные закроются. Об этом и сообщила сыну:
— Только если не останется другого выхода. Графство Рибагорское не так сильно, чтобы действительно помочь нам. Не укрыть, а именно помочь. Ты ведь не хочешь окончательно потерять власть над Кастилией, сынок?
— Я не для того так долго шёл к этому, чтобы отдать так скоро и… так позорно.
— Тогда послушай свою мать, которая никогда не давала дурных советов, — уже привычным тоном, с добавлением естественного для неё нажима проговорила Ава. – У границ наших земель находятся верные нам люди, которые сразу же пришлют весть, как только заметят войско Леона и их северных союзников. Если такое случится – мы не уподобимся графу Сальдании, который решил отсидеться в крепости и проиграл всё, даже свою жизнь. Мы покинем Бургос сразу, взяв с собой золото и действительно верных нам воинов. И отправимся на юг… в халифат. Будем просить великого и могучего халифа аль-Мансура оказать нам помощь в войне не только с Леоном, но и с теми, кто доставил и ему множество печалей.
Вот тут Санчо Гарсия Лара искренне заинтересовался. Он и так оказался чересчур тесно связан с маврами, да и вообще немалую часть его войск, на которых он мог рассчитывать, составляли как раз присланные халифом отряды. Как предполагалось изначально – для присмотра и чтобы новый кастильский граф не попытался договориться с врагами халифа, особенно с Бермудо Леонским. Но теперь…
— А может нам не придётся бежать? Если халиф, поняв, наконец, всю опасность, грозящую его завоеваниям, успеет ударить по леонцам и другим. Или сначала соединится с нашими войсками. Мы же послали к нему людей, а в письмах… Там не простые слова, а и наши обещания, и объяснения, что может случиться, если падут Сальдания и Кастилия. Сальдания уже пала.
— Здесь от нас уже ничего не зависит, Санчо, — опечалилась Ава Рибагорская. – Новое письмо мы отправили почти сразу, как только весть о падении Сальдании донеслась до нас. Остаётся надеяться либо на разум халифа, либо на медлительность леонцев. И да поможет нам бог!
Говоря эти слова, Ава невесело улыбнулась. Сложно надеяться на бога тем, кто по существу предал его, будучи готов продать своих единоверцев правителю, враждебному не просто, но и по вере. Однако иного просто не оставалось… она считала именно так и даже не собиралась допускать мыслей, что можно было бы пойти иными дорогами.
А халиф Кордовы, на помощь которого она так рассчитывала… Аль-Мансур, за минувшие годы потерявший почти все свои корабли, получивший сожженные и ограбленные прибрежные поселения, не зря вёл войска на Леон. Понимал, что если не лишит северян их леонских союзников, то для подвластным ему земель наступят совсем чёрные дни. Впрочем, они уже почти наступили! Западное побережье халифата заметно обезлюдело, а пример взятого штурмом Лиссабона и ещё нескольких портов помельче напоминал, что противостоять росским кораблям, «украшенным» головами чудовищ, и на море невозможно, и на суше проблемно. Держать же действительно многочисленное войско в каждой крепости в дне пути от моря… Подобное было бы чересчур расточительно даже для обогатившегося при аль-Мансуре халифата.
И торговля… та, которая морская. Теперь она сосредоточилась исключительно внутри Медитерранского