На гребне волны

приводящие предназначенные для иных частей света одеяния в полную гармонию с местными условиями и предпочтениями. В результате те самые девичьи моды изменились пусть и не до неузнаваемости, но весьма существенно. Смешение стилей во всей красе. Однако и прекрасные дамы были довольны, и их кавалеры, вполне умеющие ценить новые образы прекрасного.
Удивляться тут было нечему. Как ни круги, а Русь за последние годы стали чуть ли не важнейшим источником разного рода товаров, среди которых сырьё… да практически не вывозилось за пределы страны. Вот товары на основе оного – это да, это сколько угодно. В разумных пределах. Я слишком хорошо помнил, к чему в итоге можно прийти, поставляя лишь не- или полуобработанный материал. Спасибо, участь сырьевого придатка Европы – совсем не то, что хотелось оставить после себя. Плавали, знаем. Так что вместо воска – готовые свечи. Пушнина? Лучше разместите заказы на конкретные меховые изделия, шубы там или мантии, вам в скором времени это предоставят. Оно и выгоднее… больше нам, но и вам тоже, поскольку можно везти уже готовый товар. Про печатные книги, зеркала, изделия из стекла, бумагу и прочее я тем паче молчу – эти товары готовы были расхватывать в любом количестве и просить добавки.
Мда. Вот взглянул в очередной раз на весьма фривольные, с явно прослеживаемыми элементами византийской и персидской моды одеяния Софьи с Еленой, и поневоле мысли нахлынули. Бывает, дело житейское. Хорошо ещё, что отслеживать слова что их, что Магнуса мне это не мешало. Привык, так сказать, следовать примеру достопочтенного Гая Юлия, который Цезарь, любившего и умевшего делать три дела одновременно. Полезная привычка, честно говоря, ведь пока мои мысли… витали, Магнус как следует прошёлся по тому, что хотя от арконских жрецов пока, помимо пользы, ничего не было, стоит держать ушки на макушке.
— …они сами по себе, у них свои, особенные цели, — ворчал побратим, благо его нынешнее, весьма высокое положение в жреческой среде, позволяло быть в курсе чуть ли не всего. – А ведь не с сотней или там полутора охраны прибыли. С целой тысячей храмовых воинов! Воинов хороших, опытных, столько мечей с собой на простую прогулку не берут. Помяни моё слово, Хальфдан, они эту тысячу нам предоставят, причём как дар великий, от которого и захочешь, так не откажешься.
— Будем слушать, будем думать, — отвечаю на крик души друга. — По крайней мере в прошлые разы польза была взаимная. Надеюсь, что и сейчас ничего в худшую сторону не изменится. У нас и так хватает проблем с протестующими криками леонцев из окружения Бермудо. Сам то он до поры глас возмущённый подать не осмелится, но все мы понимаем, что пробрало его нами сделанное до самого до нутра.
— Как пройдёт мимо чучела, из графа набитого…
— Так и вздрогнет! – хихикнула Сфья. – И смо-отрит так не трофей наш заслуженный…
— Словно сам боится на его месте оказаться.
— А ведь Сальдания теперь…
— Его владение, королевское.
— На собственный след смотрит, оборачиваясь, — хмыкнул Магнус. – Король и сам горазд был с маврами договариваться. Раньше… теперь не осмелится, видя, к чему это может привести. И теперь он сам стал частью содеянного, от этого ему не отпереться, слушать никто не станет. Верно мы его цепями приковали крепко-накрепко. Цепи невидимы, да прочны, невесомы, да к земле тянут, сбежать не дают,
У любого действия есть последствия. Порой они проявляются сразу, порой спустя некоторое время. Иные затихают очень быстро, другие разносят «круги по воде» спустя долгие годы. Посмертная участь, уготованная бывшему графу Сальдании Гарсии Гомесу, дала эффект и сразу, и сильный. Какой именно, помимо страха, поразившего некоторых леонцев, из числа склонных пусть в перспективе, но договариваться с маврами, в самую душу? Наметившееся разделение между готовыми идти до конца и использовать любые средства, чтобы поганой метлой вымести мавров со своих исконных земель и теми, кто опасался, что «все средства» приведут к слишком серьёзным изменениям в привычном жизненном укладе. Причины у всех были разные, но для нас это было в лучшем случае вторично.
Что же тогда первично, помимо самого факта наметившегося разделения леонцев? Окончательно оформившийся лидер партии «войны любыми средствами и до победного конца». Неудивительно, что им оказался уже хорошо знакомый как мне, так и ближникам Хуан Самарро. Достаточно было понаблюдать за ним в то время, когда он смотрел на приколоченное к крепостным воротам чучело, сотворённое из бывшего графа Сальдании, чтобы многое понять. Сие зрелище доставляло ему массу удовольствия. Не удивлюсь, если он представлял рядом и примерно в том же виде и иных персон, тоже замешанных в разного рода похабных сношениях с маврами.