На гребне волны

посвящения, — не уколол, а всего лишь констатировал некую известную ему истину Лютобор. – Восстановление храмов и изгнание жрецов распятого на кресте оказало влияние. Но малое, одного его не хватило бы для столь ощутимого усиления. Волна пошла из Киева, из определённого места, от известного символа, ставшего источником Силы.
— Череп великого…
— Превратившийся из кости.
— В одно из Орудий Силы, — зажмурившись от удовольствия, мурлыкнула Софья. – Но если есть одно…
— То может быть и больше.
— Знать бы только!
— Каких именно.
— И откуда взять?
Прошибить арконскую троицу привычными для сестиц фокусами было невозможно. Но один комментарий от Колота они таки да получили.
— Ошиблись вы, девоньки, когда Ладе себя посвятили. Макошь… вот кто ближе не каждой из вас в отдельности, а тому, что вы вместе стали представлять. Да и к поднявшему знамя порождения Локи вас не просто так притянуло. Богу-насмешнику любы вам подобные. Но это уже неважно, сделанного не изменить.
— Не о том молвишь, Снежный, — Молчальник поморщился, устраиваясь чуть поудобнее, видимо, потревожив побаливающую временами спину. – Когда мы поняли, чем стал череп великого князя, на что он стал способен… Такие предметы можно применить и для того, чтобы дозваться до настоящих сил, которых мы называем богами. Если без них наш зов слабо слышен, а ответы зачастую и вовсе не разобрать, то с ними всё меняется. Внимаешь, конунг?
Киваю, благо говорить тут ничего и не стоит. Лучше пока послушать, а там уж видно будет. Вот оно как всё, оказывается, обстоит. Чем дальше, тем страньше и в то же время интереснее. Сколько уж лет тут нахожусь, а только сейчас чувствую, что меня по полной догнала даже не паранормальщина, а сама что ни на есть настоящая мистика, причём высоких порядков. И отмахнуться от неё… было бы откровенной глупостью. Тупо отмахиваться от того, чему есть самые прямые доказательства, к тому же прямо сейчас и демонстрируемые.
Как именно? Достаточно было поглядеть на руны, которые словно сами собой вылетали из мешочков, в коих доселе находились. Вылетали без какой-либо помощи и более того, раскладывались в сложные узоры. Мда. И ещё раз это же самое слово, причём с предельной, искренней эмоциональностью. И ведь ни разу не гипноз или иное воздействие на разум – в этом я мог быть полностью уверен.Держать покерфейс было сложно, но я старался, прилагая все доступные мне усилия, попутно отслеживая реакцию как Магнуса, так и сестричек. Что тут сказать? Впечатлёнными все трое были, зато изумление, близкое к неверию в происходящее, отсутствовало как класс. Я понимал, почему. Для них подобные умения были хоть и недоступными, но о них рассказывали те, кто может сам и не видел, но пребывал в полной уверенности, что такое возможно. Вот оно, отличие моего времени и этого. Во времена «много веков тому вперёд» виденное мной сейчас проходило по разряду однозначных баек, сказок, фантастическо-фэнтезийной литературы. Здесь же совсем иначе.
Отсюда и вопрос, который я не мог не задать арконцам.
— А несколько лет назад вы трое могли делать нечто подобное?
— Могли, — сверкнул белыми зубами Снежный. – Мы могли и ещё кое-кто. Только ощущали себя потом так, будто пили три дня и три ночи меда выдержанные в зело большом количестве. Теперь же сам видишь. Тяжело, да, но лишь словно добрым клинком с четверть часа помахать. И не жаль потраченного, ибо настоящее рунное гадание так и происходит. Негоже руниры руками хватать, так им часть тебя передаётся, искажая вопрошаемое твоими же чаяниями. Силой не материи, но духа надобно деять.
— И если подобное дало приобретение и задействование одного Орудия Силы и похода под знамёнами наших богов, то наверняка есть возможность сделать очередной шаг. Я прав, говорящие с богами и умеющие слушать их ответы?
Переглянулись… Такое впечатление, что им и говорить друг с другом необязательно. А может и впрямь так, особенно после увиденного сейчас. Или всё же я переоцениваю? Локи ведает. Однако продолжил не Колот, а Молчальник, говорить не любящий, но при надобности неплохо умеющий.
— Любое строение, как из материи, так и духовное, плохо держится на единственной опоре. Пара – тоже неустойчива. А вот три – это уже достаточное для надёжного существования число. Можно и больше, но меньше опасно. Три Орудия, вот что необходимо получить. Не пришедших из глубины веков, а близких нам, тех, память о которых жива и будет жить ещё долго. Разная память, но неизменно яркая.
— Уж не оттуда ли столь чтимая жрецами Христа троица, которая и в их символе веры прочно поселилась?
— Оттуда, Хальфдан, — процедил резко помрачневший Лютобор. Правда, его изменившийся настрой был вызван не мой как таковым,