На гребне волны

надо заметить! Именно поэтому никого не удивлял подобного вида товар. Похищать его точно не стали бы! Медь не была великой ценностью, а кости… их можно и на месте найти, не возя издалека. Уж торговцам реликвиями, на девять десятых поддельными, это лучше прочих было известно.
— Едет теперь Добрыня обратно на Русь. По кусочкам, а всё равно едет, — хмыкнул Мал. – Думаю, нам только предстоит узнать, чем он после смерти так важен оказался, что конунг даже гнилыми костями не побрезговал.
— Мысли есть, но пока помолчу, — невесело так усмехнулась Любомира. На пару мгновений приоткрывшая глаза. – И если я права, то мы великое дело содеяли, други. И новые совершим. Выполнено одно поручение, но теперь и новые поступили. Все мы про то ведаем, все раздумываем, как лучше их воплотить, чтоб и дело сделать и самим не попасться.
— Евнухи при дворе базилиссы жадны, но осторожны, — мягким и довольно тонким по понятной причине голосом вымолвил Вадим. – Подменить терновый венец и бич на подобия будет очень сложно. Они охраняются истово верующими жрецами. А вот как следует запечатлеть их, дабы создать подобия для последующей подмены – мне уже удалось договориться. И не последним доводом послужила твоя известность, Любомира. Это многое даёт, многим помогает.
— Мои девочки и запомнят и проверят, не подделка ли. Но не похоже. Жадность… она полезна. Но жреческая верность распятому богу – это плохо. Нужно искать тех, кто верит лишь во власть и золото. И постараться, чтобы возникло время, когда там будут нужные нам люди, готовые помочь для достижения собственных целей.
— Я понял.
Болгарин склонил голову, признавая опыт старшей и более опытной. И собирался в скором времени начать проверять и вот эти пути, очень обещающие. Особенно если не скупиться на золото, покупая на него ещё и время. Золота, к счастью, хватало.
— Буколеон. Плащаница, — вновь напомнила о необходимом Любомира. Тут мы должны порадовать конунга.
— И порадуем, — радостно отозвался Мал. – Этот дворец не просто богат и не так часто посещаем, но ещё и не слишком хорошо охраняется. В сравнении с остальными. В Царьграде много тех, кто умеет владеть мечом, но не хочет часто и долго подвергать жизнь опасности. Разбойничьи шайки тоже хотят богатой добычи. И ещё свалить грядущее на… Варду Фоку и его людей. Они к этому непричастны, но так удобно обвинить тех, кто точно не сможет оправдаться, кому всё равно не поверят.
— Неудачное покушение на базилиссу и её мужа. И неважно, что их в то время там и быть не должно. Не поверят, но станут кричать, что так и было. А след уйдёт через продажу того, что напавшим удастся вынести. И часть продать… Тем, кого я подскажу. Халифаты, Каирский и Багдадский, покупают любые настоящие ценности. Купцы оттуда вольготно чувствуют себя в Царьграде. И достаточно им только шепнуть, как они сами сделают остальное. И люди Владимира с Анной будут считать, что след ведёт туда. К тем, кто пожелал получить много золота и каменьев. А вот для чего… пусть гадают.
— Не заиграйся, Индульф! – повысив голос, предостерегла жрица. – Если узнают о тебе, то…
— Я всегда осторожен. Или скользок, это кто так говорить любит. Узнают о других, глупых и жадных. С того и нам польза будет. Со всего, я это умею.
— Дай то боги! Мал…
Один из «повелителей побирущек» Царьграда с искренним интересом посмотрел в сторону жрицы, которая, что ни говори, являлась самой главной среди присутствующих. Не просто так, а ожидая её дальнейших слов. И дождался.
— Нужно, чтобы никто из наймитов и просто желающих пограбить разбойников не понял насчёт истинной цели нападения.
— Они не поймут. Любомира. В конце и вовсе огонь скроет все следы. Мы успели познать его настоящую силу. Не зря же на знамени конунга Ермунганд и языки пламени.
— Не зря… Когда?
— Семь, может десять дней. Спешка тут вредна.
— Хорошо, Мал. Пусть будет так. Теперь же… Час-другой у нас ещё есть. Давайте же просто отдохнём, прежде чем разойтись и вновь надеть на себя личины, которые для кого просто неприятны, а для кого в край омерзительны.
Все понимали чувства, коими был переполнен голос женщины. Даже положение командующего шайками побирушек было не столь ужасно, как то, кем была вынуждена прикидываться Любомира. Её поддерживало разве что осознание, что скоро это закончится. Совсем скоро. А получение хотя бы одного из Орудий Страстей должно было стать удачной возможностью попросить ещё сильнее приблизить срок её возвращения к нормальной жизни. И ради этого жрица Лады готова была прыгнуть выше головы.

Декабрь (студень), 997 год. Киев.
Меньше месяца назад я вернулся в уже ставший родным Киев,