На гребне волны

тебе оно по сути положено, Олег Кощеич, — довольно усмехался Гуннар, воюя уже не с врагами, а всего лишь с осетром под каким-то замысловатым соусом. – А мы на те твои страдания подивимся… снова и снова, потому как долгие годы смотрим и всё никак не насмотримся.
— Насмешники. Зато как золото оттуда бочонками черпать – тут все горазды.
— Насмешники, то есть насмешницы, они вон сидят, — поневоле улыбнулась Рогнеда Полоцкая. – Хихикают, перешёптываются, Не мани их желание посмеяться, они и так его едва сдерживают.
Насмешницы. Понятное дело, это Софья с Еленой, радостные и воодушевлённые сразу по целому спектру причин. Сестричкам было просто хорошо. Нет, не так… Им было очень хорошо, ведь и жреческие знания/умения заметно росли после участия в ритуалах, и по жизни всё просто замечательно выстраивалось. Собственно, не у них одних. Вот взять ту же Рогнеду, когда-то, уже довольно давно, бывшую женой тогда ещё князя Киевского Владимира Святославовича. Она не просто успокоилась, заперев в самом потаённом уголке души печальное прошлое, а и просто нашла довольно тихое счастье в воспитании детей и просто нормальной жизни в окружении ценящих ей разум и способности управительницы людей. Ах да, ещё и мужа ухватила, с чисто женским коварством воспользовавшись неожиданной смертью жены Олега Камня. Смерть была совершенно естественной, та давно болела а местная медицина, несмотря на свою неплохую развитость, всё ж не чета мне привычной. Вот и окрутили Олега самым циничным образом. Мотивы самой Рогнеды? Вполне себе понятные, помимо простого желания обустройства «тихой гавани». Не вышло захомутать меня, пристроившись пусть второй, но женой? Сгодится и кто-то из побратимов, любой из которых, к тому же, был ей ни разу не противен. Собственно, ей и не требовалось большего, чем нормальное человеческое отношение. Жизнь бедняжку ну вот совсем не баловала. Как бы то ни было, а я за неё просто рад. Ну а то, что она была ещё и своего рода мостиком, связующим звеном между старой династией и новой — это тоже бонус полезный. Разве что её дети…
Сын, Изяслав. Никаких даже зачаточных претензий и даже теоретических мыслей о возможности занять какой-нибудь престол. О нет. Все желания парня были направлены на единственную цель – лично, а в крайнем случае опосредованно наиболее жестоким и мучительным образом прикончить своего биологического папашу, того самого Владимира. Ненависть там реально зашкаливала. Чего стоит то, что он специально припёрся встречать кости Добрыни и ритуально, показательно плюнул на них, жалея лишь о том, что нельзя убить родича по крови ещё раз. Но основания ненавидеть отца у него были весомые, чего тут скрывать. Происходящие у него на глазах издевательства над матерью заложили железобетонный фундамент для ненависти, а уж дальше она только росла в высоту, ширину и глубину. Отсюда и упорное обучение всему, что связано с воинскими искусствами. Способности у парня были лишь немногим выше среднего, но упорство и мотивация, они порой способны и из не самого качественного основания развить нечто заслуживающее искреннего уважения. Да и с Византией проблемы по любому будут, этого я и не пытаюсь отрицать.
Будут, факт. Зато есть тот, кого, помимо прочих, необходимо будет задействовать. Без сомнений и колебаний будет делать всё и даже больше, только чтоб если даже и не прикончить Владимира, так хотя бы побольше неприятностей тому доставить. А ещё вызывать постоянное беспокойство у матери. Это с дочерьми у неё всё гладко, благо те вроде как не показывали желания становиться девами-воительницами. Не то влияние матери, не то сами ни разу не воинственными уродились. Боги ведают.
— Мы лучше посмеёмся…
— Не над Олегом.
— Его страсть считать золото.
— Давно известна.
— И даже немного…
— Наскучила.
— А вот мавры…
— Они такие смешные.
— Когда пытаются…
— Удержать воду…
— В решете.
И ведь действительно захихикали, стервочки. Душевно так, заразительно даже. Смех и впрямь был вполне обоснован, стоило лишь вспомнить, как пошли дела в испанских землях аккурат после проведённого в Бургосе ритуала. Пошли и развивались до сих пор с весьма хорошими, даже отличными перспективами. Начать с того, что драккары Эйрика Петли и Торкеля Высокого, едва те получили известия о сокрушительном разгроме мавров у Куэльяра, сконцентрировались по возможности, да и ударили по единой цели – по уже взятому несколько ранее и так до конца и не восстановленному Лиссабону.
Большое число драккаров, «греческий огонь», общие, склонные к панике, настроения в кордовских войсках… И их память о том, что уже случилось с Лиссабоном. Психологический фактор, его грешно было не использовать! Драпанули