На краю могилы

я впервые смогу наблюдать за столь знаменательным событием.
Дон, верный своим привычкам, установил видеокамеры. Он даже прикрепил электроды к голове и груди Тэйта, чтобы зафиксировать момент его смерти и наблюдать за активностью мозга. Кости, увидев оборудование покачал головой и спросил Дона, не собирается ли тот транслировать операцию через Интернет. Шеф не стал отвечать на его колкости. Он намеревался получить максимум информации для последующего изучения — совесть его не мучила.
Тэйта поместили в комнату и заперли на несколько титановых засовов. Там имелся даже устрашающего вида операционный стол с зажимами, выполненными из аналогичного металла. Кости говорил Дону, что такие предосторожности излишни, но босс не мог допустить, чтобы Тэйт, очнувшись, вырвался и ускользнул. Поэтому Тэйт в одних шортах (для лучшего контакта с электродами) был распростерт на столе. Я проскользнула в комнату, чтобы в последний раз встретиться с ним как с человеком.
В холодильнике, что стоял у стены, были приготовлены пластиковые мешки с кровью для первой трапезы Тэйта. Сопровождаемая взглядом его голубых глаз, я подошла к пульту установки и усадила подопытного.
— Господи, Тэйт, — произнесла я дрогнувшим голосом, — ты уверен, что хочешь этого?
Он постарался улыбнуться, но от обычной искренности не осталось и следа.
— Кэт, ты выглядишь испуганной. Можно подумать, тебе предстоит умереть, а не мне.
Я приложила пальцы к его щеке. Кожа была теплой, как у меня. В последний раз! Тэйт вздохнул и слегка наклонил голову.
— Странно, правда? — пробормотал он. — Я помню, что когда-то не верил в вампиров. Не говоря о том, чтобы стать одним из них, да еще с помощью презираемого мною сына шлюхи. Улавливаешь иронию?
— Тэйт, тебе не обязательно через это проходить. Можешь отказаться, мы прямо сейчас все отменим.
Он еще раз глубоко вздохнул:
— Став вампиром, я буду сильнее, быстрее… И меня будет сложнее убить. Отряду нужен такой солдат, и тебе тоже.
— Только не говори, что делаешь это ради меня. — Мой голос задрожал. — Если это так, немедленно слезай со стола.
— Я сделаю это! — В его голосе чувствовалось напряжение. — И ты не сможешь меня отговорить, Кэт.
Приход Кости избавил меня от необходимости отвечать.
— Пора приступать, Котенок.
Я ушла в комнату этажом выше, куда поступали данные с видеокамер. Дядя уже сидел там и смотрел на монитор. Вскоре к нам присоединились Хуан, Дэйв и Купер. После того как Кости с грацией сильного хищника приблизился к Тэйту, я уже не могла отвести взгляда от экрана.
Дыхание и пульс Тэйта начали учащаться. Кости осмотрел его без каких-либо видимых эмоций.
— Парень, ты не сможешь получить то, чего так сильно хочешь, а с последствиями сегодняшнего решения придется мириться до конца дней. Спрашиваю в последний раз: ты хочешь этого?
Тэйт сделал глубокий вдох:
— Ты давно хотел меня убить. Воспользуйся случаем и приступай.
В следующее мгновение клыки Кости впились в шею Тэйта. Датчики зарегистрировали резкий скачок пульса. Тэйт вскрикнул и замер. Дэйв схватил меня за руку, и я, глядя, как мой возлюбленный длинными глотками пьет жизнь моего друга, в ответ стиснула его пальцы. Каждый глоток порождал под бледной кожей Кости сильное волнообразное движение… К тому времени, когда он поднял голову, писк датчика ЭКГ стал редким, затем почти прекратился — доносились лишь отдельные слабые звуки.
Кости слизнул капли крови с губ, вытащил нож и рассек себе шею. Приподняв безвольно висящую голову Тэйта, он прижал его рот к ране, но не опустил лезвие, чтобы та не закрылась.
Губы Тэйта шевельнулись, сначала едва заметно, а потом впились в рану с невероятной силой. Аппарат, снимавший электроэнцефалограмму, тревожно загудел. Затем Кости бросил нож, потому что Тэйт, закрыв глаза, сомкнул зубы на его вене. Кости придерживал голову Тэйта и даже не морщился, когда тот стал глубже впиваться в рану. Тэйт причмокивал и скрипел зубами. Так проходила минута за минутой, а удары его сердца становились все реже, пока… не наступила полная тишина.
Наконец Кости оттолкнул голову Тэйта от раны и на шаг отдалился от стола. Электроэнцефалограмма стала прерывистой, а на мониторе появилась сплошная ровная линия. Внезапно тело Тэйта содрогнулось, удерживавшие его зажимы скрипнули. Затем он обмяк на столе и неподвижно замер — мертвый, но готовый подняться.
Часы тянулись мучительно долго. Кости уселся на полу камеры, будто задремал, но я знала, что он не спит. Его взгляд время от времени возвращался к бездыханному телу Тэйта. Мне хотелось спросить, ощущает ли он изменения в энергетическом поле Тэйта. Говорят,