На краю могилы

может ты поступил и милосердно, но неправильно. Ты учил меня другому. Несмотря на сочувствие Раттлеру, ты не должен был его убивать. Я отдала тебе Макса, а Раттлера ты должен был отдать мне.
С этими словами я покинула комнату, и все вампиры расступились, освобождая мне дорогу.

Все время, пока мы выясняли, кто — предатель, Кости притворялся слабым и почти не посещал пленника, захваченного во время схватки на крыше поезда. Более того, в радостной суматохе после его возвращения об Анубисе — ближайшем советнике Патры — почти забыли, хотя я уверена, раньше он вряд ли жаловался на недостаток внимания. Более того, он почти удивился, увидев кого-то в камере.
Можно считать, что я увидела его впервые, поскольку совсем не обратила внимания на пленника, когда Джэн, Родни и Заступ вышли из вертолета без Кости. Анубис оказался высоким для египтянина, больше шести футов трех дюймов, длинные черные волосы и резкие черты лица выдавали его происхождение. Вел он себя не как обычный пленник, ожидающий сурового приговора. Несмотря на то, что Анубис висел на стальной стене, к которой был приварен, он казался почти расслабленным.
— Привет, Анубис. Черт возьми, мы виделись с тобой в последний раз не меньше пятидесяти лет назад. Помнишь, я еще подцепил эту бабенку, а она увезла меня в шале и чуть не довела до импотенции своей манерой трахаться. Кажется, она ни разу не шевельнулась в постели, а я так старался. Нет, если бы в матраце имелась дырка соответствующего размера, держу пари, мне бы больше понравилось вставлять туда свой член.
Дальнейшие откровения потонули в разъяренном вопле. Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Кости предупредил меня, как будет действовать, чтобы заставить Анубиса разговориться, учитывая тот факт, что он почитал Патру богиней, но я все равно настояла на своем присутствии. Теперь я убедилась, что он не жалеет красок стараясь разозлить плененного вампира.
— Заткнись, подлец! Не могу поверить, что ты еще жив, но это продлится недолго. Всего пламени преисподней недостаточно, чтобы тебя наказать.
— Да что ты, — фыркнул Кости. — Неужели она до сих пор не подпустила тебя к себе? Парень, поверь мне, это к лучшему. Посредственность, — самое мягкое слово, которым я мог бы охарактеризовать то, что прячется у нее между ног. До сих пор удивляюсь, как мог Менчерес связать себя узами брака с этим жалким подобием женщины. Но любовь порой бывает слепа. Будь она моей женой, ей бы пришлось ночевать в отдельной спальне. Вот настоящая женщина во всех смыслах этого слова. — Кости подтолкнул меня вперед. — Даже когда она спит, в ней и то больше страсти, чем в этой глыбе египетской глины, которой ты поклоняешься. Патра знает, что проигрывает по сравнению с ней. Разве не из-за этого она так старалась ее убить? Ей известно: стоит взглянуть на Кэт, и никто больше не поверит ее сказкам о превосходстве.
— Вы оба умрете! — зарычал Анубис. — Патра — воплощение Изиды, богини, которая управляет всем миром. Она правит две тысячи лет, и ее не остановить каким-то букашкам!
— Тебе надо с кем-нибудь переспать, — участливо заметил Кости. — Она ведь все эти годы даже не позволяла тебе мастурбировать, верно? И несла всякую чепуху насчет чистоты своих приближенных? Знаешь, долгое воздержание совсем покорежило твои мозги. Когда ты в последний раз смотрел на обнаженную женщину, а? Еще до обращения Константина?
Подобное словесное истязание было не обычной тактикой для Кости, но он решил, что стоит попробовать. Джэн, Родни и Заступ уже применяли свои методы, все они были не слишком приятными, но Анубис или ничего не знал, или отказывался сообщить важные сведения. Как мне показалось, язвительные замечания Кости по поводу сексуальных отношений с Патрой были для Анубиса все равно что рассказ какого-нибудь проповедника о плотских утехах с Девой Марией для папы римского. Патра, безусловно, не была целомудренной женщиной, но если у нее и случались интрижки с кем-то кроме Кости, она об этом не распространялась. Зато повсюду объявляла о своем божественном происхождении. Многие ее люди поклонялись ей как богине, и Анубис был из их числа.
— Ты себе это представляешь? Мои руки на теле Патры, м-м-м… Как часто ты воображал себя рядом с ней? Не мог заснуть, планировал мое убийство, а теперь вот узнаешь, что я, хоть и спал с ней, не получил никакого удовольствия.
Усилия Кости не пропали даром. Глаза Анубиса уже метали зеленые искры.
— Ты недостоин даже того, чтобы стать жертвой во славу Патры. Она легла с тобой лишь для того, чтобы тебя приговорили к смерти, но Менчерес и тут ее подвел. Жаль, она не позволила мне прикончить тебя той же