На пути к свадьбе

почти тоскующее выражение.
Укротив собственное разочарование, Грегори кивнул и приступил к приготовлениям. Владелец трактира, знакомый со всем его семейством, выдал ему два чистых покрывала, чтобы разостлать на земле, и пообещал собрать корзину еды и сразу же доставить ее к месту пикника.
– Вы отличный организатор, мистер Бриджертон, – сказала леди Люсинда. – Ты согласна со мной, Гермиона?
– Да, конечно.
– Надеюсь, он прихватит пирог, – проговорил Невилл и открыл дверь перед дамами. – Я всегда готов есть пироги.
Грегори удалось положить руку мисс Уотсон себе на локоть прежде, чем она улизнула.
– Я попросил собрать самой разнообразной еды, – тихо сообщил он ей. – Надеюсь, там найдется что-нибудь, к чему у вас есть особое пристрастие.
Она посмотрела на него, и он, вновь ощутив, как из легких со свистом вырывается воздух, утонул в ее глазах. А еще он подумал, что она почувствовала то же самое. Как она могла этого не почувствовать, если он ощутил, как у него подгибаются колени?
– Уверена, все будет очень вкусно, – сказала мисс Уотсон.
– У вас есть пристрастие к сладкому?
– Да, есть, – призналась она.
– Тогда вам повезло, – заявил Грегори. – Мистер Гладдиш пообещал принести нам крыжовенного пирога, который готовит его жена и который прославил ее на всю округу.
– Пирог? – в буквальном смысле встрепенулся Невилл. Затем он спросил у леди Люсинды: – Он действительно сказал, что нам принесут пирог?
– Кажется, да, – ответила она.
Невилл блаженно вздохнул:
– Леди Люсинда, а вы любите пироги?
Ее черты омрачило легкое раздражение.
– Какие именно пироги, мистер Бербрук? – осведомилась она.
– Ну, любые. Сладкие, с травами, фруктовые, мясные.
– Гм… – Леди Люсинда огляделась по сторонам с таким видом, будто могла получить помощь от зданий и деревьев. – Я… э-э… думаю, мне понравились бы такие пироги.
Именно в эту минуту Грегори со всей ясностью понял, что Невилл влюбился.
Бедная леди Люсинда.
Они перешли главную улицу и направились к лужайке. Грегори разостлал покрывала. Леди Люсинда – до чего же сообразительная особа! – села первой и похлопала ладонью рядом с собой, указывая, где сесть Невиллу. Тем самым она вынудила Грегори и мисс Уотсон устроиться рядом на другом покрывале.
И Грегори приступил к завоеванию сердца мисс Уотсон.

Люси, изо всех сил пытаясь не хмуриться, выглянула из-за плеча мистера Бербрука. Мистер Бриджертон предпринимал героические попытки добиться благосклонности Гермионы, и Люси вынуждена была признать, что при обычных обстоятельствах, в обществе другой представительницы слабого пола, он с легкостью преуспел бы. Люси вспомнила девушек, с которыми училась в школе, – любая из них к этому моменту уже была бы по уши влюблена в него. Причем каждая.
Но не Гермиона.
Он очень старался. Был слишком внимателен, слишком заботлив, слишком… слишком… В общем, слишком влюблен, если говорить прямо, или по крайней мере слишком увлечен.
Мистер Бриджертон был очарователен. Он отличался красотой и, что очевидно, недюжинным умом, но Гермиона все это видела раньше. Люси уже отчаялась сосчитать джентльменов, ухаживавших за ее подругой в той же манере. Одни были остроумны, другие – серьезны. Они дарили цветы, поэмы, конфеты, один даже подарил Гермионе щенка (которого отказалась впускать в дом мама Гермионы, она заявила несчастному поклоннику, что в естественной среде собаки не живут среди обюссонских ковров и китайского фарфора).
Но по сути они все были одинаковыми. Они ловили каждое ее слово, смотрели как на спустившуюся на землю греческую богиню и, соревнуясь друг с другом, шептали в ее очаровательные ушки искуснейшие, самые романтичные комплименты. И никогда не понимали, насколько все они неоригинальны.
Если мистер Бриджертон действительно хочет возбудить интерес у Гермионы, ему следует сделать что-нибудь особенное.
– Леди Люсинда, хотите еще крыжовенного пирога? – предложил мистер Бербрук.
– Да, благодарю, – согласилась Люси исключительно ради того, чтобы на некоторое время он отвлекся на резание пирога и дал ей время подумать.
Ей и в самом деле не хотелось, чтобы Гермиона растрачивала свою жизнь на мистера Эдмондса, а