На пути к свадьбе

– шоколад и бисквиты. Мама Гермионы предпочитала это нетрадиционное лекарство всегда, когда считала, что заболевает. Естественно, и другим она не могла в нем отказать.
Гермиона проводила Люси в их совместную спальню и даже сняла с нее туфли, прежде чем уложить на кровать.
– Если бы я плохо тебя знала, – сказала она, аккуратно ставя туфли в гардероб, – я подумала бы, что ты притворяешься.
– Я никогда бы не смогла.
– О, смогла бы, – возразила Гермиона. – У тебя отлично получилось бы. Но ты долго не выдержала бы. Ты слишком традиционна.
Традиционна? А при чем тут это?
Гермиона изящно вздохнула.
– Вероятно, за завтраком мне придется сидеть с этим нудным мистером Бриджертоном.
– Он не такой противный, – сказала Люси чуть более оживленно, чем можно было бы ожидать от человека, отравившегося лососем.
– Наверное, – согласилась с ней Гермиона. – Думаю, он лучше большинства.
Люси услышала отголосок собственных слов. «Значительно лучше остальных».
Возможно, ужаснее слов с ее губ еще никогда не слетало. Ну и дела! Гермиона любит мистера Эдмондса, мистер Бриджертон любит Гермиону, а Люси не любит мистера Бриджертона.
Он же считает, что любит.
Что, естественно, является полнейшей чепухой. Она никогда этого не допустит, потому что она практически обручена с лордом Хейзелби.
Хейзелби. Люси едва не застонала. Насколько все было бы проще, если бы она смогла вспомнить, как он выглядит.
– Наверное, я попрошу подать завтрак сюда, – сказала Гермиона, и ее лицо прояснилось, как будто она только что открыла новый континент. – Как ты думаешь, они согласятся?
Проклятие! Все ее планы рушатся. Теперь у Гермионы появился предлог весь день просидеть в комнате. И завтрашний день, если Люси продолжит притворяться больной.
– Как я раньше до этого не додумалась, – сокрушалась Гермиона, направляясь к звонку. – Мне гораздо приятнее побыть с тобой.
– Не надо! – выкрикнула Люси, лихорадочно ища выход из создавшейся ситуации.
– Почему?
Действительно, почему? Она быстро соображала.
– Если ты попросишь подать еду сюда, то вряд ли получишь то, что хочешь.
– Но я и так знаю, что я хочу. Омлет, приготовленный на медленном огне, и тост. Уж с этим они справятся.
– А я-то не хочу омлет и тост. – Люси изо всех сил старалась выглядеть жалкой и трогательной. – Ты же отлично знаешь мой вкус. Если ты спустишься в столовую, то обязательно найдешь для меня то, что нужно.
– Я думала, что ты завтракать не будешь.
Люси опять прижала руку к животу.
– Ну, вообще-то я съела бы что-нибудь.
– Отлично, – сказала Гермиона. Теперь в ее голосе звучало нетерпение. – Что ты хочешь?
– Может, немного бекона?
– Когда у тебя отравление рыбой?
– Я не уверена, что дело в рыбе.
Одно долгое мгновение Гермиона внимательно смотрела на подругу.
– Значит, бекона? – наконец уточнила она.
– Гм, и еще что-нибудь, то, что, по-твоему, мне понравится, – сказала Люси, вовремя сообразив, что беконом ограничиваться нельзя, так как его легко заказать в комнату.
Гермиона сдержанно вздохнула.
– Я скоро вернусь. – Она не без подозрения оглядела Люси. – Только не перенапрягайся.
– Не буду, – пообещала ей Люси.
Она улыбнулась закрывшейся за Гермионой двери, досчитала до десяти, соскочила с кровати и, подлетев к гардеробу, расставила туфли по порядку. Когда с этим было покончено, она сняла с полки книгу, забралась в кровать и углубилась в чтение.
Кажется, утро обещает быть приятным.
К тому моменту, когда Грегори вошел в столовую, он чувствовал себя значительно лучше. То, что случилось вчера вечером, уже потускнело и было практически забыто.
На самом деле ему совсем не хотелось целовать леди Люсинду. Ему было просто интересно, каково это, а это совсем другое дело.
Ведь он как-никак мужчина. У него возникали такие же вопросы в отношении многих других женщин, и в большинстве случаев он даже не собирался заговаривать с ними. Такие вопросы возникают у всех. Разница заключается в том, что не все ищут ответы на практике.
Что означает, что Грегори может с ясной головой приступать к завтраку.
Колбаски сегодня утром восхитительные. И тосты выше всяких похвал. С нужным слоем масла. Омлету немного не хватает соли, но в остальном он очень вкусен.
Грегори попробовал соленой трески. Неплохо. Совсем неплохо.
Он положил в рот еще один кусок. Прожевал. С аппетитом. Глубоко задумался о политике и сельском хозяйстве.
Потом решительно перешел к физике Ньютона. Следовало бы больше внимания уделять ей в Итоне – сейчас он не мог вспомнить разницу между