Очаровательная Люсинда, леди Абернети, задумала во что бы то ни стало выдать свою подругу за благородного Грегори Бриджертона, но та любит другого… Ничего, разлюбит! Однако что делать Люсинде, которая, похоже, сама теряет голову от Грегори? Перестать с ним встречаться? Это выше ее сил! Разорвать собственную помолвку и обрушить на мистера Бриджертона всю силу своего очарования? Что ж, может быть… А между тем Грегори уже начинает пылать страстью к Люси…
Авторы: Джулия Куин
ворвался в нее.
Если Люси и почувствовала боль, то не обратила на нее внимания. Она восторженно вскрикнула и обхватила Грегори за плечи.
Его тело требовано ее и двигалось в ритме, которым не мог управлять разум.
– Люси!
Он понимал, что следует выждать. Он пытался ждать. Но Люси прижималась к нему, впивалась ногтями в плечи, изгибалась под ним так, что даже приподнимала его.
Наконец он почувствовал ее лоно. Как оно упруго и плотно обхватило его. И дал себе волю.
Он дал себе волю, и мир буквально взорвался.
– Я люблю тебя, – выдохнул он, содрогаясь в спазмах. Он думал, что за той гранью, которую он преодолел, нет места словам, но они там оказались.
Они стали его постоянными спутниками. Три коротких слова.
«Я люблю тебя».
Теперь они всегда будут с ним.
И это замечательно.
Время неслось вперед неумолимо. Близился рассвет, и Грегори, несмотря на твердое намерение жениться на Люси сразу, как только ему удастся добиться этого, решил уберечь ее от позора и не допустить, чтобы его застали у нее в постели в день ее свадьбы.
Не следовало забывать и о Хейзелби. Грегори знал его не очень хорошо, но всегда считал его добрым малым, который не заслужил публичного унижения.
– Люси, – прошептал Грегори и потерся носом о ее щеку, – скоро утро.
Люси что-то пробормотала во сне и повернула голову.
– Да, – сказала она.
Одно коротенькое «да». В этом была вся Люси. Она рассудительна и благоразумна. И он любит ее именно за это и за многое еще. Она не хочет менять мир. Просто она хочет сделать его прекрасным для всех, кого любит.
Она стремится к стабильности и заведенному порядку. Поэтому прыжок, который ей предстоит совершить, станет для нее…
Эта мысль ошеломила Грегори.
– Ты должна пойти со мной, – сказал он. – Сейчас. Мы должны уйти до того, как проснется челядь.
Люси слегка вывернула нижнюю губу и закатила глаза, как бы говоря «О Господи!». Это получилось у нее так забавно, что Грегори не удержался и поцеловал ее. Чмокнул в уголок рта – потому что на более долгий поцелуй времени не было. Легкость и сладость поцелуя были разрушены ее обескураживающим ответом:
– Не могу.
Грегори отпрянул.
– Тебе нельзя оставаться.
Но Люси покачала головой.
– Я… я должна поступить правильно.
Он устремил на нее непонимающий взгляд.
– Я не имею права сбежать, я не могу допустить, чтобы лорд Хейзелби тщетно ждал меня в церкви, – сказала она и подняла на него глаза, в которых отражалась мольба.
На мгновение.
И тут же отвернулась.
Грегори не видел ее лица, зато ему многое говорили ее движения, нервные, полные непонятной безысходности.
Люси тихо сказала:
– Надеюсь, ты понимаешь меня.
– Я подожду снаружи, – сказал он.
Люси резко подняла голову, и в ее глазах появилось вопросительное выражение.
– Тебе может понадобиться моя помощь, – тихо объяснил он.
– Нет, не понадобится. Уверена, я смогу сама…
– Я настаиваю, – с нажимом произнес он, перебив ее. – Сигнал будет таким. – Он поднял вверх ладонь со сдвинутыми пальцами, повернул ее к себе и обратно. – Я подожду снаружи. Если тебе понадобится моя помощь, подойди к окну и подай сигнал.
Люси открыла рот, как будто хотела снова запротестовать, но в конечном итоге просто кивнула.
Грегори подошел к окну и выглянул. Рассвет еще не наступил, но небо уже изготовилось к его встрече, на горизонте появилась узкая полоска света. Она сияла всеми оттенками пурпура и была так прекрасна, что Грегори жестом поманил к себе Люси, желая показать ей это поразительное зрелище. Он отвернулся, пока она надевала ночную сорочку. Босиком пройдя по полу, она подошла к нему, и он, прижав се к себе, уперся подбородком ей в макушку.
– Смотри, – прошептал он.
Казалось, что ночь кружится в каком-то странном танце, сверкающем и искрящемся, что в воздухе таится понимание – скоро все будет по-другому. Рассвет терпеливо ждал по ту сторону горизонта, а звезды уже стали меркнуть на темном небе.
Если бы можно было остановить время, Грегори обязательно это сделал бы. Впервые в жизни ему удалось ощутить все волшебство и полноту момента. Все вокруг было пронизано добром, в мире правили честь и правда. В это мгновение он наконец-то осознал разницу между счастьем и довольством. И понял, что ему безумно повезло, что ему подарили возможность испытать и
