На свободное место

с утра у нас собирается еще одно «межведомственное» совещание. Приехал из прокуратуры Виктор Анатольевич. Службу ОБХСС представляют Эдик Албанян и его начальник Геннадий Антонович Углов. Ну, а Уголовный розыск — мы с Кузьмичом, Валя Денисов и Петя Шухмин.
На это совещание мы с Петей идем вместе, и он мне по дороге вдруг, улыбаясь, сообщает:
— Валька-то жениться вроде собрался. Ты ничего не слыхал?
— Ну да? — удивляюсь я.
— Усиленно больно ухаживает за одной девчонкой. Я ее, между прочим, видел.
— И как, понравилась?
— Мне жены и девушки моих друзей никогда не нравятся, — решительно объявляет Петя. — Это уже такая психология. Ну, прямо как отрезает, представляешь?
— Да я не в том смысле, а вообще.
— Ах, вообще. Тогда, конечно, ничего, вполне симпатичная. Только очень уж маленькая. Под стать Вальке, словом. Зовут Нина. Бухгалтер в ресторане.
— Все уже узнал.
— А как же? — смеется Петя. — Служба такая.
— Значит, Валька женится, а за ним и ты?
Петя настораживается.
— Откуда ты взял?
— А ты недавно тоже с одной девчонкой подружился. Зовут Лена. Профессия медсестра, в госпитале работает.
— Вот черти, — добродушно усмехается Петя. — Ничего не скроешь.
— Служба такая, — повторяю я Петины слова. — Знаем даже, что по комплекции она под стать тебе.
— Точно, — довольно кивает Петя. — Местами даже пошире. Я только думаю, что будет, если она когда-нибудь драться начнет.
— Есть такие симптомы?
Но Петя ответить не успевает. У дверей кабинета Кузьмича мы сталкиваемся с Эдиком, тут же подходит Виктор Анатольевич, и мы все вместе заходим в кабинет. Валя Денисов и Углов уже там. Углов о чем-то беседует с Кузьмичом, оба посмеиваются и, видимо, настроены благодушно.
Начинается совещание.
Первым докладываю я о своем разговоре с Купрейчиком, внезапном появлении Барсикова, о его шальном выстреле и обо всем прочем. Особенно всех заинтересовывает наш с ним поздний разговор, не его угрозы, конечно, а его вольные и невольные признания.
— И все-таки, — заключаю я, — мне так и неясна роль самого Барсикова в этой преступной цепочке, а следовательно, и мотив убийства Семанского. Барсиков сказал, что убрал конкурента. Во время их спора во дворе, который слышал Гаврилов, Семанский якобы сказал Барсикову про Купрейчика: «Он с тобой работать не будет». Но что это значит, что это за работа? Ведь ни в получении пряжи фабрикой, ни в отправке ее Шпринцу Барсиков участия не принимал. Выходит, он вообще лишнее звено, ему нет места в цепочке.
— Не совсем так, — качает головой Эдик. — Даже совсем не так!
— Ну, поясните-ка нам пока один этот вопрос, о роли Барсикова, — обращается к нему Кузьмич. — А потом уже обо всем остальном.
— Пожалуйста, — охотно откликается Эдик. — Все объясняет записная книжка этого Барсикова. Я ее просмотрел. Даже уже изучать начал. Там среди телефонов разных лиц, которых еще придется проверять, есть очень странные номера, на первый взгляд, конечно. Вот, кстати, эта самая книжица, — Эдик вынимает из папки весьма потрепанную, в черной клеенчатой обложке записную книжечку с лесенкой алфавита сбоку и показывает нам. — Вот обратите внимание на такие, к примеру, телефоны, — он начал листать. — Вот, скажем, Купрейчик. Рядом записан такой номер телефона: девятьсот одиннадцать, восемь, девять, семь. Но такого номера, из шести цифр, в Москве вообще не существует. Кроме того, дома у Купрейчика и на работе совсем другие номера телефонов, не то что Барсиков какую-то цифру пропустил, скажем.
— Почему вы первые три цифры произносите, как девятьсот одиннадцать? — спрашивает внимательно слушавший Кузьмич. — А следующие называете все по отдельности?
— Виноват, — поспешно откликается Эдик. — Первые три цифры я прочел неверно. Их надо прочесть так: девять, одиннадцать. Между ними точка стоит. И после каждой следующей цифры — тоже точка. И пока что я обнаружил еще пять фамилий с такими же странными номерами телефонов. Вернее, уже пять, я дошел только до «м».
— Шифр, — спокойно замечает Углов.
— Так точно, — подхватывает Эдик. — Шифр. Но тут есть два интересных момента. Первый. Цифры этих, условно говоря, номеров написаны в разное время. Представляете? Это видно невооруженным глазом. И второе. Что касается Купрейчика, то цифры эти совпадают с количеством тонн пряжи, отправленной им в разное время Шпринцу. И вот очень интересно будет проверить, а сколько же этой самой пряжи Шпринц всего получил? Уверен, что больше, чем Купрейчик ему отправил. Намного больше он получил.
— Думаешь, еще кто-то отправлял? — с интересом спрашиваю я. — Те пятеро, например, да?
— Вот именно, — кивает Эдик. —