На свободное место

при чем? Вас же на суде не будет.
— Вытащите. Что, я не знаю? Вам слово скажешь…
— Ну, хватит, Владимир Павлович, — прервал его Петя. — Не хотите помочь, не надо. Больше я уговаривать вас не буду.
— Так я же со всей душой, — спохватившись, торопливо произнес Храмов, видимо встревоженный какими-то злыми нотками в голосе Пети.
— А если со всей душой, то давайте рассуждать по-другому, — с новым запасом терпения сказал Петя. — В котором часу вы приехали за профессором?
— Я-то?
— Ну да. Вы.
— Не помню уже.
— Владимир Павлович! — укоризненно произнес Петя. — Вспомните, пожалуйста.
Храмов вздохнул.
— В девять тридцать…
— Так. И стояли минут двадцать — тридцать. Прекрасно.
— И чемоданов никто не нес, — напомнил Храмов.
— Тоже прекрасно. А там, посередине двора, детскую площадку помните? Там еще с краю здоровенное дерево кривое растет.
— Ну, помню.
— Там ребятишки играли?
— Ну, играли. Что с того?
— И на здоровье. Их трое было?
— Двое. Пацаны. Вот такие, — Храмов поднял руку невысоко над полом.
— Одни гуляли?
— С бабкой. В очках. Книгу читала. Носа не оторвала.
— А к бабке этой никто не подходил?
— Другая бабка, — усмехнулся Храмов, чувствуя себя в полной безопасности за этими бабками. — Рядом села. Воротник у ней рыжий, пушистый, головы не видно. Ну, и пошла тары-бары.
— Вы уехали, а они все болтали?
— Ясное дело, если уже языками зацепились.
— А кто еще заходил во двор?
— Ну зашел один. У меня спрашивает: «Ты с комбината? За Виктором…» — «Нет, говорю». Он и отошел.
— Совсем ушел? — насторожившись, спросил Петя.
— Да нет, на скамеечку сел. Видно, ждать решил.
Это был первый важный факт, на который Петя натолкнулся.
— А какой из себя мужик тот?
— Не мужик. Парень. Ну, обыкновенный. Какой еще?
Петя достал из кармана несколько фотографий и протянул их Храмову.
— Взгляните, тут его нет?
— Да не запомнил я его, — с деланным равнодушием отмахнулся Храмов. — Всего минуту и видел-то.
— Владимир Павлович! — снова укоризненно произнес Петя. — Поймите, наконец. Не для себя же стараюсь. Завтра с вами чего случится, ведь тоже искать буду.
— Ох… — вздохнул Храмов и взял в руки фотографии.
С минуту он всматривался по очереди в каждую из них, потом вернул Пете и с облегчением объявил:
— Нету тут его, точно говорю.
— А как он был одет?
— Пальтишко такое темное, кепочка, шарф пушистый, зеленый.
— И сидел, пока вы не уехали?
— Точно.
— Один?
— Один.
Больше Шухмин ничего от Храмова не добился. Но он был уверен, что и полученные сведения представляют немалый интерес, причем не только в связи с человеком в зеленом шарфе. Две старушки на скамейке тоже привлекли его внимание. Хотя никакой машины Храмов во дворе не видел.
…Второго водителя, Севу Добрынина, Шухмин застал в гараже. Сева только что привез кого-то из начальства своего главка и сейчас томился от безделия, ожидая нового указания диспетчера. Его машина была «разгонной», и потому задания у него были самые разнообразные, а дежурства выпадали и на субботу. Севе нравились его «разгонные» обязанности. Он, по его собственному выражению, любил «крутить колесами», а не дожидаться по два часа у подъезда, пока выйдет «хозяин». Был Сева длинным, тощим, имел светлый чуб, плутовские карие глаза и всегда улыбающийся толстогубый рот до ушей. На затылке еле держалась замасленная кепка, старенькая куртка на «молнии» была расстегнута, на шее небрежно болталось свернутое в жгут серое кашне.
Приходу Пети Сева обрадовался.
— Шерлоку Холмсу привет, — бодро сказал он. — Приемы знаешь?
— Кое-чего, — усмехнулся Шухмин.
— Плохо, — внушительно сказал Сева. — Надо все знать. На одну физическую силу никогда не полагайся. Я одного парня знаю, он таких, как ты, недоучек, во как прикладывает. По стрельбе разряд есть?
— Ну, допустим.
— Надо иметь, — тем же тоном произнес Сева. — Покажи пистолет.
— Нельзя, — снова усмехнулся Петя. — Секретное оружие.
— Ну да? Новое, выходит, выдали?
— А ты старое видел?
— Не.
— Ну вот. Ты слушай, чего я у тебя хочу спросить.
Сева, как оказалось, прекрасно помнил тот день и тот двор. Он уже слышал о случившейся там краже, но побеседовать с ним ребята из группы Паши Мещерякова еще не успели. И без того громадную работу провернули они за эти три дня. А Сева горел желанием побеседовать на такую необычную тему и конечно же оказаться полезным, а еще лучше — незаменимым. Но, как назло, во дворе, пока он там находился, ничего интересного, с его точки зрения, не произошло. Поэтому Сева стремился