На свободное место

только в командировку приезжает, — горячо продолжала Муза. — Здесь какая-то ошибка. И убивал… у него такое задание было. И ему выдали пистолет.
— И это все он тоже вам сказал? — хмурясь, досадливо спросил Кузьмич.
— Да. И я дала ему слово, что никому об этом не скажу. Но теперь… приходится.
Кузьмич внимательно и как бы заново посмотрел на Музу, словно желая понять, кто все-таки перед ним сидит — обманщица или вовсе сбитая с толку, глупая девчонка, и, видимо, остановился на последнем.
— Ну и ну, — он покачал головой. — Надо же суметь поверить такой чуши. Вы, простите, какое кино больше всего любите смотреть, про шпионов, да?
— Вы из меня дурочку не делайте, — осмелев, обиженно сказала Муза.
— Это не я из вас дурочку сделал, — поморщился Кузьмич. — Ну, а чтобы вам сразу стало ясно, сейчас мы кое-что вам покажем.
Он снял трубку одного из телефонов и, набрав короткий номер, сказал:
— Мария Николаевна, вы получили последние материалы на Совко и его фотографии?.. Прекрасно. Принесите их мне, пожалуйста… Да, да. Все, какие получены… Ну и отлично.
Положив трубку, он посмотрел на притихшую, испуганную Музу и досадливо потер ладонью ежик седых волос на затылке.
— Сейчас вы убедитесь, кто ваш приятель, — сказал он, вздохнув. — А пока расскажите, как вы с ним познакомились.
— Мы случайно познакомились, — тихо, не поднимая глаз, ответила Муза. — Он в наш ресторан зашел, сел за мой столик. Это год назад было.
— Один зашел?
— Нет. Еще с одним… гражданином.
— Больше вы этого гражданина не видели?
— Как-то видела. Не помню уж когда.
— А вы вспомните. Я вас не тороплю.
— Кажется, в другой Колин приезд… Они опять к нам в ресторан зашли, обедали.
— Имя его помните, этого гражданина?
— Нет…
— Постарайтесь вспомнить.
В этот момент в кабинет вошла немолодая, строгая женщина и, даже не взглянув на Музу, положила перед Кузьмичом темную папку. Тот кивком поблагодарил, и женщина вышла.
— Ну вот, — Кузьмич раскрыл папку. — Узнаете?
Он достал из папки несколько фотографий и протянул Музе. На них стандартно, анфас и профиль, прижавшись затылком к специальной стойке, был снят явно в разные годы Колька-Чума. Потухшие его глаза на отрешенном, заросшем светлой щетиной лице не вызывали сострадания, такая злая, согнутая лишь до времени сила угадывалась в этом человеке.
Муза испуганно перебрала фотографии и спросила:
— Это что такое?
— Сначала вы мне скажите, кто это такой?
— Это… Коля.
— А снят в разные годы, когда его судили. Сначала за драку, потом за кражу, наконец, за вооруженный грабеж. Вот такая распрекрасная биография. Можете посмотреть последнее обвинительное заключение, если желаете. Вот оно.
Кузьмич достал из папки толстую, прошитую стопку листов.
— Нет, нет, не надо, — Муза устало махнула рукой. — Я и так верю.
— Как угодно, — пожал плечами Кузьмич, снова пряча бумаги в папку. — Тогда вернемся к нашему разговору. Как же звали того гражданина, постарайтесь вспомнить. При вас Николай к нему как-то обращался, наверное?
— Кажется, обращался…
— Вот, вот. Как он его называл?
— Ну, не помню сейчас… как-то… Лев… Лев… не помню дальше.
— Ладно. Хотя бы — Лев. А выглядел он как?
— Выглядел?.. — Муза, задумавшись, провела рукой по лбу. — Ну, такой невысокий, пожилой, усы седые…
— Николай не говорил вам, кто этот человек?
— Нет. Я вообще ничего не должна была его спрашивать. У него была секретная работа, так он мне сказал.
— Так, так. Ну, а как вы познакомились с Гвимаром Ивановичем?
Муза метнула на Кузьмича испуганный взгляд.
— А вы… откуда его знаете?
Кузьмич вздохнул.
— Приходится кое-что знать. Чтобы вот таких «секретных майоров» разыскивать. Так как вы с Гвимаром Ивановичем познакомились?
— Он однажды пришел обедать. С Колей и с тем седым…
— А потом?
— А потом один пришел.
— Когда это было?
— Не помню уж. Давно.
— Что вам Гвимар Иванович рассказывал о себе, где живет, где работает?
— Ну, что… Холостой, конечно. Живет на Кавказе, в Южноморске. Дом прямо около моря. А работает… я даже точно не знаю.
— Он предлагал вам замуж за него выйти?
— Предлагал…
— Вы отказались?
— Да…
— А почему?
— Ну, как так — почему? Не люблю его, и все.
— Но дорогие подарки вы у него все-таки брали, так?
— Ну, если дарит… — Муза пожала плечами. — Он сказал, что обидится, если я не возьму. Вот я и…
— Понятно, — вздохнул Кузьмич. — Как тут не взять. Хорошо еще, что не вы свою дочку воспитываете.
— Захочу, и буду сама воспитывать, — Муза дерзко блеснула глазами. —