На углу, у Патриарших…

в банку и сбил ее. Банка покатилась, и парадное отозвалось гулким эхом.
В кабинете Никольского сидел за столом пожилой господин, одетый со старомосковским щегольством. Никольский перелистывал бумаги, сложенные в папку.
У окна расположился Котов. Он читал газету.
— Простите, что побеспокоили, Анатолий Яковлевич, — извинился Никольский. — Но хотелось бы еще раз уточнить список похищенного.
— Я к вашим услугам, — учтиво наклонил голову пожилой господин. — Хотя, право, не стоило себя утруждать.
Никольский вытащил из папки листок протокола.
— «Магнитофон, два серебряных чайника, свитер…» — прочитал он. — Ни золота, ни драгоценностей?..
— Ну, откуда им быть? — деланно удивился Анатолий Яковлевич.
— И то верно. В скромной квартире, где живет ювелир… — подхватил Никольский с веселым сарказмом.
— Да, как сапожник, понимаете ли… — потупился ювелир.
— Не понимаю! — отрезал Сергей.
— Без сапог… — Пожилой господин откровенно лукавил.
— А кроме шуток, Анатолий Яковлевич?
Никольский уже действительно не шутил. Он чувствовал: у всех недораскрытых им в последнее время преступлений один организатор. Перед внутренним взором Сергея так и маячила холеная физиономия Тарасова. Прищучить бы гада хоть на чем-нибудь… Ничем ведь, сволочь, не гнушается: ни многомиллионными аферами, ни шантажом, ни коррупцией, ни убийствами, ни банальными кражами драгоценностей. Так, может, хоть на драгоценностях удастся его зацепить?..
— Возможно, украдены какие-то безделушки, — беспечно заявил между тем ювелир.
— Какие? — Никольский спрашивал с нажимом: уж очень ему хотелось вытянуть из «терпилы» правдивую информацию. Но не получалось, не получалось…
— Не помню! — решительно отмел вопрос ювелир.
Сергей сник. Нажать на потерпевшего было нечем, а убедить сказать правду не удавалось. Потому что тот просто уходил от разговора.
— Тогда не смею вас больше задерживать… — вздохнул Никольский.
Анатолий Яковлевич поднялся из-за стола.
— Весьма приятно было побеседовать, — почти без иронии заключил он и направился к двери.
— А если мы найдем эти безделушки? — спросил Никольский.
Анатолий Яковлевич обернулся.
— Увы, — Он развел руками. — Их воруют с таким расчетом, что найти практически невозможно. — И вышел из кабинета.
Котов, расположившийся у окна, сложил газету и скучно посмотрел на Никольского.
— О чем задумался? — осведомился Сергей.
— Ни о чем. Ты просил — я приехал. Сижу, слушаю. Пока без толку.
Котову казалось, что он теряет время зря. А Сергей опять ищет приключений на свою… скажем так, голову. Разве мало ему недавно наподдали зубры из службы внутренней безопасности?! Ведь чуть не уволили к чертовой матери!
— Но ведь ясно же, о каких безделушках речь! — воскликнул Сергей.
— Это не факт. К делу не подошьешь, — отмахнулся Котов.
— Посиди еще чуток, — попросил Никольский.
Нужен ему был сейчас муровец, ой как нужен! Если хоть что-то всплывет, без Котова не обойтись. Только он может помочь Никольскому людьми для проведения серьезной операции. А силами одного отделения с бандой Тарасова не справиться…
— У меня своих забот, между прочим… А я торчу как дурак, — недовольно буркнул Слава.
— Извини, но тут ничем не могу помочь. Каждый торчит, как умеет, — слегка поддел его Сергей.
Дверь открылась, и Лепилов ввел в кабинет еще одного немолодого господина, одетого столь же безукоризненно, как и первый.
— Проходите, пожалуйста, Эдуард Анатольевич, — пригласил Никольский. — Присаживайтесь.
Эдуард Анатольевич сел за стол.
Лепилов отошел к окну и устроился рядом с Котовым.
— Мне показалось, к вам заходил Анатолий Яковлевич, — заметил Эдуард Анатольевич.
— Совершенно верно, — подтвердил Никольский.
— Если не секрет, что у него взяли? — осведомился пожилой господин осторожно.
— Не секрет. То же, что и у вас. Ничего! — фыркнул Никольский.
Эдуард Анатольевич понимающе улыбнулся.
— Нет, у меня пропали кое-какие ценности, — возразил он.
— Ах, простите, вы правы. Давайте уточним. — Никольский вытащил из папки листок протокола и прочитал: — «Кофемолка, пепельница бронзовая, блок сигарет…» — он усмехнулся. — Спички оставили?
Эдуард Анатольевич закурил и пожаловался:
— Беда — не брошу никак.
— Я тоже, — кивнул Никольский.
— Видите ли, — продолжал Эдуард Анатольевич, взглянув на Лепилова, — когда ваш юный коллега составлял список, мною руководил страх. Застарелый, как эта зараза, — он глубоко затянулся. — В