Начало

свечей эта обычно розовая жидкость была похожа на кровь. Альфред поднес графин и к моему стакану, но я отрицательно покачал головой.
— И Дамон тоже, — поделился наблюдением отец, взяв колоду толстыми пальцами и медленно перекладывая ее из руки в руку.
Я вздохнул, раздраженный тем, что в любом разговоре о Катерине всегда присутствует Дамон.
— Ей нужен друг. Друзья, — сказал я.
— Разумеется. И я рад, что вы не оставляете ее одну, — ответил отец. Он положил карты на стол рубашкой вверх и взглянул на меня. — Ты знаешь, мне практически ничего не известно о ее родственниках в Атланте. Я услышал о ней от одного из своих партнеров. Так печально — девушка, осиротевшая во время боев с Шерманом… Но что-то я не встречал других Пирсов, которые бы сказали, что знают ее.
Я нервно заерзал на стуле:
— Пирс — достаточно распространенная фамилия. Возможно, она просто не хочет поддерживать связь с некоторыми из своих родственников, — сделав глубокий вдох, я продолжил: — Я уверен, что есть другие Сальваторе, о которых мы и не слышали.
— Весомый аргумент, — сказал отец, делая глоток шерри. — Сальваторе — фамилия не распространенная, но хорошая. Именно поэтому я надеюсь, что вы с Дамоном знаете, на что идете.
Я вопросительно взглянул на него.
— Соперничество из-за девушки, — просто пояснил отец. — Я не хотел бы, чтобы ваши отношения разрушились. Знаю, я не часто общаюсь с твоим братом один на один, но он — твоя плоть и кровь.
Услышав знакомую фразу, мгновенно наполнившуюся новым смыслом, я съежился. Но отец, даже если и обратил на это внимание, ничего не сказал. Вместо этого он взял в руки колоду и выжидающе посмотрел на меня.
— Мы играем? — спросил он, начиная сдавать карты.
В комнату вошел Альфред.
— Сэр, у вас посетитель.
— Посетитель? — с любопытством переспросил отец, поднимаясь из-за стола. Когда мы не устраивали приемов, у нас в поместье редко бывали гости. Отец всегда предпочитал встречаться со знакомыми в городе или в таверне.
— Прошу простить меня за вторжение. — Катерина вошла в комнату, неся в тонких руках букет цветов всевозможных форм и размеров. Тут были розы, гортензии, ландыши. — Мы с Эмили собирали цветы у пруда, и я подумала, что вы тоже не откажетесь от яркого букета, — Катерина слегка улыбнулась, а отец застыл с протянутой для приветствия рукой. С тех пор как Катерина приехала, он едва ли перекинулся с ней и парой слов. Я задержал дыхание, взволнованный, как будто знакомил отца со своей невестой.
— Благодарю вас, мисс Пирс, — сказал отец. — Наш дом — ваш дом. Вам нет необходимости ожидать приглашения, мы с радостью примем вас в любое время, когда вы пожелаете пообщаться.
— Спасибо. Я бы не хотела быть навязчивой, — ответила она, хлопая ресницами так, что ни один мужчина не смог бы устоять.
— Присаживайтесь, прошу вас, — отец усадил Катерину во главе стола. — Мы с сыном как раз собирались сыграть в карты, но, разумеется, это можно отложить.
Катерина посмотрела на карты.
— Криббидж! Мы с отцом всегда в него играли. Можно мне с вами? — Улыбнувшись, она села на мое место и взяла мои карты. Потом, нахмурившись, стала их перекладывать.
Как могла она, зная, что речь идет о ее жизни и смерти, оставаться такой беззаботной и пленительной?
— Разумеется, мисс Пирс. Если вы решите сыграть, это будет честью для меня, и я уверен, что мой сын будет счастлив помочь вам.
— О, я знаю, как играть. — И она положила одну из карт на середину стола.
— Отлично, — отец накрыл ее карту своей. — Знаете, я очень беспокоюсь за вас и вашу служанку, вы ведь совсем одни в доме для гостей. Если вы пожелаете переехать в главную усадьбу, только дайте мне знать, и я тотчас же отдам соответствующие распоряжения. Поначалу я думал, что вы предпочтете некоторое уединение, но нынешнее положение вещей таково, что существует опасность… — голос отца затих.
Катерина покачала головой, и по ее лицу пробежала тень.
— Я не боюсь. Я долго жила в Атланте, — сказала она, выкладывая на стол туза. — Кроме того, домик для прислуги стоит очень близко, и, если я закричу, меня обязательно услышат.
Пока отец ходил семеркой пик, Катерина коснулась моего колена и легонько пробежалась по нему пальцами. Такой близкий контакт в присутствии отца заставил меня покраснеть, но я не хотел, чтобы она останавливалась.
Катерина положила на кучу карт бубновую пятерку.
— Тринадцать, — объявила она. — Я думаю, у меня полоса удачи, мистер Сальваторе. — Она передвинула свой колышек на доске для криббиджа на одну позицию вперед.
Отец не смог сдержать восхищенной улыбки.
— Ай да девушка! Стефан, и тот не смог понять всех правил.