Пришедшие в себя Петр и Михаил дергаются, но быстро замирают под прицелами Шамана и Земели.
— Господа, я понимаю, наше с Вами знакомство с самого начала не задалось, и продолжилось неудачно, но давайте все-таки попробуем начать общаться мирно. Согласны?
— Тогда может уберете своих телохранителей? Они мирному разговору не способствуют.
— Согласен, если дадите слово, что перестанете дергаться. Я вашу девочку не похищал и не прячу. Итак?
— Хорошо, мое слово — Петр устало, но спокойно соглашается, а вот Ямин злобно зыркает, но в итоге тоже кивает:
— Слово дворянина.
— Вот и отлично, со своей стороны тоже обещаю к силе не прибегать.
Киваю пилотам, после чего они отходят, оставляя меня наедине с клановыми.
— Мы полчаса, как заняли этот дом, еще даже нанимателю не успели отчитаться. Кстати, это похоже Бобрин едет, — по рации приходит сообщение о приближающихся машинах.
— Моей сестры в доме нет!
— Ее точно сюда увезли?
— Да, это точно выяснили!
— Тогда есть два варианта: либо мы еще не нашли ее, возможно есть еще помещения, либо ее увезли отсюда раньше.
— Куда?
— Предлагаю задать этот вопрос не мне, а местным жителям.
— У вас есть кого допросить?! — Ямин психует, но его можно понять — пропажа сестры — не шутка. Как вообще эти местные идиоты на клановую девочку замахнулись?
— В гараже лежат. Пойдем?
— Верните моего человека, я обещаю, что он будет нормально себя вести.
— И моих, так мы быстрее справимся, — присоединяется к просьбе Волконский.
— Хорошо, полагаюсь на ваше слово, — вернувшись в дом, привожу клановых бойцов в чувство и даю им карт-бланш на допрос пленников.
Наниматель прибывает в обществе еще десятка охраны в цветах Задунайского, которых быстро вводят в курс дела. Часть приступает к допросу, часть вместе с моими бойцами и Петром Волконским отправляется на обыск здания, не очень беспокоясь о сохранности обстановки. Утешает, что им нужна только девочка, на наши трофеи они не претендуют. Начинаю даже уважать Бобрина — несмотря на давление и грядущие разборки с кланом Задунайских, он держится молодцом, только бледен слегка. Не повезло мужику. Впрочем, мне его неприятности до одного места, он мне не сват и не брат. Главное, он закрывает Костину контракт без единого слова возражения, начинаются наши трофейные сутки.
Отрешившись от всей суеты, снова устраиваюсь на веранде медитировать. С моим счастьем девочка стопудово окажется в уехавшем грузовике, а, значит, силы еще понадобятся. Спокойствие длится недолго — вспоминаю, что двое пленников одаренные, а, значит, опасны даже связанные. Тороплюсь не зря — рыжий начальник охраны Задунайского уже приводит одного из них в чувство.
— Стойте! — подлетаю к бандиту, начавшему готовить какую-то технику связанными руками, и усыпляю его. Похоже, в ближайшее время это будет моя коронная фишка, так часто я пользуюсь этим приемом.
— Успел… Прошу прощения, не предупредил — этот и вон тот — одаренные, хорошо, что успел…
Клановые переглядываются, после чего один из безымянных для меня бойцов достает внушительный тесак и единым махом отсекает бандиту кисть руки. Он же деловито накладывает на обрубок жгут из ремня пленника. Кардинальное решение. Спешно наведенный сон с пленника слетает, и он воет жутким голосом.
Не обращая внимания на крики, солдат с тесаком так же молча, повторяет процедуру со вторым одаренным, лишая возможности пользоваться источником. Теперь их дар почти целиком будет работать только на регенерацию, и я очень сомневаюсь, что они вообще доживут до конца этих суток. Второму разбойнику пока везет, он все еще без сознания после удара Костина и очухиваться не собирается.
Шаман, ворвавшийся в гараж следом за мной, морщится, вспомнив, видимо, свои ощущения. Присутствовать при допросе нет никакого желания, поэтому выхожу с Лехой обратно.
— Ты как?
Шаман передергивается.
— Да ладно, как будто ты жестких допросов не видел.
— Видел. Мне вот интересно, где ты мог их видеть, что так спокоен?
— Постоял бы с мое в операционной, тоже не дергался бы. Противно, конечно. Но сам понимаешь, им сейчас время дорого, некогда цацкаться.
Леха внимательно меня оглядывает и, убедившись, что я действительно в порядке, успокаивается. Самое забавное, что я ни капли не соврал. За всю прошлую жизнь присутствовал при жестком допросе всего один раз, допрашивали каких-то борзых быков в лихие девяностые, но там все просто было — они до этого пару наших ребят завалили, так что жалости не было ни на грош. А вот в афганском небе с пленниками, пригодными для
