это не совсем легально, а если быть честным — вообще нелегально. На такую деятельность лицензия требуется со специальным помещением и налоги огого какие отстегивать, но Шаман пообещал, что работать будут только со своими, и дальше них эта информация не уйдет. Особенное удивление вызвало, что в эту подпольную деятельность совершенно неожиданно оказался вовлечен Бушарин. Подначенный парнями, он на моих глазах из пяти Земелиных «огоньков», одной «молнии» и двух моих «ветерков» спаял полулегендарный амулет «Последний вздох», срабатывание которого приписывали когда-то моей матери. По сути, эта фигня, весом примерно в двести грамм, выполненная в виде громоздкого браслета, имитировала залп огнемета с площадью накрытия примерно пять на пять метров и дальностью поражения до ста пятидесяти метров. А название получил за то, что во время Большой войны с его помощью несколько раз бойцы подрывали сами себя, попав в окружение. Как по мне — сомнительное достоинство.
Никакой художественной ценности браслет, разумеется, не имел, а учитывая его массивность — подходил скорее мужчине, чем женщине. После полевых испытаний, с риском для здоровья проведенных на ближайшем болоте, парни получили по заслуженному щелбану от Александра Леонидовича и быстро успокоились.
И валялся бы этот шедевр на полках лаборатории, если б не зашедший в тот же день с каким-то вопросом Костин.
— Это… Это то, что я думаю? — с жадностью уставился он на брошенную на столе игрушку.
— Это? Смотря, что вы думаете, — сделанный на спор профессором браслет никому из нас был не нужен, а лично для меня представлял ценность только по затраченным материалам — как и любое изделие с магической начинкой частично он состоял из золота и алексиума.
— Я такие только несколько раз видел… «Последний вздох»… — учитывая, что каждый из нас мог ёб ударить и более разрушительно, а уж из МБК, с его системой накопителей — еще круче, восторг наемника был нам непонятен.
— Ай, вы ж не понимаете ничего, будь у нас такое оружие, мы бы с бобринским поселком и сами разобрались бы.
А вот сейчас обидно сказал… Хрен бы вам однозарядный огнемет чем помог.
И если до этого у меня мелькнула мысль подарить Ярославу эту игрушку, то последнее утверждение начисто ее стерло.
— И что, на него найдутся покупатели? — интересуюсь у директора.
— Да, полно. Любой из наших такую вещичку купил бы, только дорого, их мало, и меньше, чем за пятьдесят тысяч не отдают.
— Сколько — сколько? — прокашлявшись, спрашивает Земеля, бывший инициатором спора с профессором.
— Пятьдесят тысяч, а вам что, продать нужно?
— А сможете? Просто он у нас без документов, — если есть идиоты, готовые покупать безделушки за такие деньги, надо этим пользоваться.
— Зарядите?
— Хоть сейчас, — Олег берет браслет и начинает вливать в него силу .
— Сорок пять, деньги завтра.
— А почему сорок пять?
— Раз документов нет, цену придется снизить, и мои пять процентов — быстро сориентировался наемник.
— А еще пару штук на тех же условиях пристроишь? — кажется, Леха решил, что его пострадавший лоб стоит двадцати штук прибыли.
— Хоть десять. Эта вещь скорее статусная, чем реально боевая, — хорошо хоть признал, а то я уж совсем за здравый смысл наших вояк переживать стал, — так что есть у меня несколько знакомых, готовых заинтересоваться. Может у вас еще что из такого есть на продажу?
— Пока нет, — обрубаю пыл и Костина, и парней. Золота и алексиума у меня не полные подвалы, трофеи не в счет — все ушло на торги. Да и одно дело сделать и толкнуть пару амулетов, заработав профессору на работу лаборатории, а другое — заставлять его заниматься этим целыми днями. К тому же вряд ли в Москве много идиотов, чтоб таскать на себе почти бесполезную хрень, стоимостью в полста тысяч.
Еще с появлением денег, я нанял бригаду рабочих, за три дня сотворивших невозможное — придавшие складу вполне приличный вид и отремонтировавших мне личный уголок в громадине ангара. Как ни странно, но мне даже начало нравиться мое новое жилище. Судите сами: достаточно большое помещение бывшего цеха, размером с хороший спортзал, примерно посредине — прозрачный купол профессорской лаборатории. Восемь замерших во всеоружии истуканов вдоль одной стены, склад оружия — у другой. И мое личное пространство в виде двухэтажного отгороженного капитальной стеной угла размером примерно шесть на десять. Эдакий минимализм и гигантизм в одном флаконе.
Единственное и основное неудобство — там постоянно кто-то ошивался: китайцы,
