просьбой подбросить до Баку, Василий сразу согласился, устроив своего благодетеля со всем доступным комфортом. Он бы и денег не взял, но видя крайне настороженное состояние парня, решил не пугать его еще больше и назвал сумму втрое меньше обычной таксы. К счастью, такая сумма у Егора, а именно так звали его благодетеля, была. В дороге Василий старательно помогал парню лишний раз не светиться перед людьми, чему тот был явно рад.
В конце пути благодарный отец собирался вернуть мальчику деньги и помочь выйти с вокзала незамеченным, но обыск поезда грянул как гром среди ясного неба. Встречая проверяющих, проводник искренне молил Бога о помощи себе и пассажиру. Бог не подвел. Мальчишка, спрятавшись в багажном ящике, так искренне изображал перепуганного «зайца», что Алиевцы даже на мгновение не заподозрили их с Василием в сговоре. Подыграв парню, как мог, проводнику только и оставалось, как перекрестить удаляющуюся хрупкую фигурку.
— Храни тебя Бог, Егор!
Дальше события завертелись, и Василию стало не до парня. Сначала была перестрелка во втором вагоне, потом уцелевших пассажиров второго спешно распределяли по пустым местам в поезде. Для эвакуации раненых, которых оказалось около десятка, быстро освободили как раз его вагон, с ними отправился медик, плюс нашлись помощники среди пассажиров, но все равно хлопот был полон рот. Потом состав тронулся в сторону Баку, сверкая зловещей пробоиной в стене второго вагона, оставляя позади волнения и приключения. А на вокзале пришлось побегать, перегружая раненых, их вещи, составляя отчеты, рапорты и прочие бумаги, сопровождающее каждое ЧП.
Поэтому, когда Василий на следующий вечер узнал из новостей о полном разгроме сил Алиевых в схватке с Волковым в этом районе, у него лишь остались силы прошептать вновь:
— Храни тебя Бог, Егор!
Я, кавалер ордена Боевого Красного Знамени, двух орденов Красной Звезды, медали За Боевые Заслуги, медали За Отвагу, я совершил более 100 боевых вылетов, я смотрел смерти в глаза.
Я видел, как горели и падали мои товарищи.
Я видел, как взрывается в небе снаряд, отнявший у меня потом руку.
Я с одним патроном в ружье встретил в лесу медведя и заставил его уйти.
Я ездил на «стрелки» с бандитами, участвовал в перестрелках, уходил от киллеров.
Я думал, что знаю о страхе все.
Ни х..я.
Всего 15 минут работал миномет по нашему лагерю.
Мне показалось, что вечность.
Так страшно мне не было никогда. Я полз между разрывами и матерился. Мне казалось, что каждая, сука, мина летит именно в меня.
После первого же залпа толпа задержанных метнулась на выход, сметая конвоиров. Те и сами не знали, что им делать, и упустили инициативу. Несколько человек оказались именно диверсантами Волковых. Я собственными глазами видел, как пара старичков — божьих одуванчиков убили часового, отобрали рацию, что-то настроили в ней и стали корректировать огонь. Лишь решением держаться к ним поближе я объясняю, что все еще жив. Правда, когда на меня упала чья-то нога, каюсь, ненадолго потерял сознание.
Очнулся, когда миномет замолк. Тут и там раздавались крики и стоны. В воздухе висела пыль. А моей единственной мыслью было: «Живой! Жив!!! Выжил!!!»
Как ни странно, но кроме нескольких порезов и ушибов на мне не было ни одной серьезной раны. Лишь земля скрипела на зубах и пить хотелось неимоверно.
Радость была недолгой. Подошла команда зачистки. А со стороны миномета прилетела троица «Тони Старков». Я впервые видел вживую МБК, но мне было как-то не до этого. «Железные человеки» с воздуха добивали редкие очаги сопротивления, а пехота добивала всех остальных.
Ко мне подошла пара солдат с давешним старичком. Солдат поднял автомат…
— Оставь, это гражданский, сидел с нами на фильтре, — приказал старик.
— А нам куда его?
— Да приткни где-нибудь, чтоб не мешался, да и все. Все равно потом сюда команда Иваненко подъедет, они его и заберут.
Солдат закинул автомат за плечо и вздернул меня за шиворот. Многострадальная ткань воротника не выдержала всех издевательств сегодняшнего дня и треснула. Не обращая внимания, солдат потащил меня за периметр, где усадил на землю рядом с оцеплением.
— Ты, парень, в рубашке родился. Сиди здесь, жди.
С этими словами он развернулся и скрылся в пыльном месиве, еще недавно бывшем аккуратным палаточным городком.
Сижу… Жду…
Чтоб я еще раз, бля, поверил книжке…
Я же боевой офицер, я был на войне, почему я решил, что «войнушка» Волковых будет походить на аккуратненький рейдерский захват нашего мира?
