готовить на всю ораву, так что почти весь быт многодетной семьи пришлось взвалить на себя старшей дочери. Но Наташа вовсе не унывала, у нее подрастало четыре помощницы и гордость семьи — Максимка — будущий хозяин. Правда сестры как-то не спешили помогать по дому, предпочитая допоздна проводить время в школьном селе, где был клуб, библиотека, детские площадки, так ведь и Наталья со временем приноровилась справляться со всем хозяйством быстрее и частенько успевала прибежать вечером на часик к подружкам. А мелкие, что?.. успеют еще наработаться…
Первый звоночек прозвенел после седьмого класса. Наташа закончила среднюю ступень на одни «превосходно» и «хорошо», и была рекомендована к зачислению в старшую школу. Одна беда — обучали старшие классы только в Павловке, которая находилась еще дальше. И ее директор наотрез отказывался принимать девочку без проживания в интернате.
— Да поймите вы! — объяснял он родителям. — Тридцать километров по нашим горам нельзя каждый день бегать! Это ж как марафон каждый день! А если случится что-нибудь с девочкой!? А если обидят лихие люди?! Вы ж сами локти кусать будете! Только интернат!
Но за проживание и питание надо было платить. Пусть и не очень большую сумму, но сильно ощутимую для их многолюдной семьи. Еще и младшие вой подняли, осознав, что могут остаться не только без няньки-кормилицы-поилицы, но и без обновок к школе. Всем миром Наталью уговорили годик потерпеть, пообещав взять на откорм скотину, чтоб забить по осени и заплатить за двух сестер разом.
— У тебя ж направление три года действует! Потерпи, родненькая. С Анечкой-то, поди, еще и веселее учиться будет! А пока дома сидишь, заработаешь еще. Вон, козий и кроличий пух как в городе ценится, шали по пятерке на рынке продают, да и молочко парное можно возить, и творожок…
И Наташа терпела. Чесала кроликов и коз, откармливала гусей и овец. Даже пару индюков на пробу завела. За зиму бабушка научила ее вязать тонкие платки и шали, а на выходные отец грузил ее на телегу и возил в город, где она стояла на базаре и торговала рукодельем и деревенскими продуктами. Свинья с поросятами сыто хрюкала в загоне, а свинка-копилка, купленная отцом, пополнялась рублями.
Гром грянул, откуда не ждали. Сестрица Аня, окончив среднюю ступень, сбежала из дома поступать в старшую школу в Махачкалу вместе со своими подружками. Попутно опустошив копилку и родительскую заначку. Обезумевший отец вместе с другими родителями разыскал беглянок, когда уже было поздно. Девчонок ограбили, избили и изнасиловали. Существо с потухшим взглядом, вернувшееся домой, мало напоминало смешливую легкомысленную сестренку. Все деньги, заработанные той зимой, ушли на лечение и развлечение Ани.
Не было счастья, да несчастье помогло: осознав, что могут пролететь с учебой благодаря средней сестре, младшие сестры-близняшки встали насмерть и все-таки заставили родителей откладывать снова деньги, и сами стали учиться их зарабатывать.
И вот, долгожданный день настал. Копилка торжественно разбита, деньги сосчитаны, начали собирать пожитки. И опять нелады! Сестрица Аня, поняв, что может остаться на хозяйстве одна, взбеленилась и устроила истерику:
— Я тоже хочу учиться! Я не поеду на следующий год с малолетками!!!
Близняшки Марья и Галя, работавшие всю зиму наравне с Наташей уступать не хотели. У старшей оставался только один год для поступления, дальше — только за деньги. Средняя уперлась насмерть. А накопленного хватало лишь на троих…
Мать ожидаемо вступилась за Аньку, она все еще жалела непутевую кровиночку. Никакие уговоры не помогали. Бабий ор стоял такой, что отец в сердцах вылетел из дома, хлопнув дверью.
Положение спасла приехавшая в гости сестра отца. Рано овдовев, она не вернулась в отчий дом, устроившись на работу в Каспийском. Тихим голосом тетка выговорила родителям, все, что о них думала:
— Вы что, совсем офонарели?! Совсем девчонку за человека не держите! У нас, между прочим, рабство законом запрещено. Ладно Варька, она баба-дура, но ты-то, братец, куда смотрел?! Тебе Анька скоро совсем на шею сядет, а ты и рад! Всю семью на уши подняла, а ты, вместо того, чтоб вожжами ее уму-разуму научить, старшую умницу сгнобить решил?! Не бывать этому!!!
Но согласие не находилось. Плюнув на уговоры, волевым решением тетка забрала Наталью к себе в Каспийское, в старенький разваливающийся домик, оставшийся от мужа. И снова жизнь потекла ровно, девочка училась в школе, помогала тетке, копила вместе с родственницей деньги на ремонт халупки.
Очередной звоночек прозвенел со смертью тетки Прасковьи. Родственница слегла и сгорела одномоментно, в три дня, когда
