Допрос подростка продолжался уже второй час. Юноша уверенно называл пароли, явки, тайные квартиры, телефоны, в общем, все, что являлось государственной тайной с грифом «Перед прочтением сжечь». Описывал свои предполагаемые действия в обстоятельствах брата. Секретарь, поначалу присутствующий на допросе, давно был изгнан вон.
Вопросы к мальчику все меньше касались нынешнего дела и все больше уводили в прошлые дни.
— А расскажи-ка мне, отрок, за что не любил Елизар Андреевич князя Львова-Шуйского? — от общего идиотизма ситуации Милославского пробило на странный слог.
Подросток, до сих пор глядевший на Тихона Сергеевича влюбленными глазами — еще бы, кумир детства! — неожиданно потупил взор и покраснел.
— Так он этот… ну… мужеложец он! — нашел в себе силы ответить смущенный Митька.
— О, как…
— А доказать, молодой человек, можете? — вмешался в беседу присутствующий здесь же безымянный сотрудник ПГБ.
Дмитрий, не испытывая никакого трепета в обществе двух государевых людей, вопросительно уставился на Тихона Сергеевича. Тот, подумав, кивнул подчиненному на выход.
— У государя в Зимнем, в библиотеке есть тайник, устроенный дедом, там письма, фотографии…
— Где?!!
— Слева от крайнего подоконника есть фальшивая панель, за ней каменная кладка, надо нажать вот так, — Дмитрий изобразил руками как, — тайник откроется.
Милославский совсем не по благородному обхватил голову руками и взвыл.
Когда-то давно, еще в прошлом веке, на заре своей карьеры он в компании товарища по службе стоял навытяжку перед всесильным человеком и также восторженно ел его глазами. А Елизар Андреевич Васильев-Морозов, глава Имперской Тайной канцелярии, Постельничий Его Императорского Величества, его воспитатель и фаворит, одной фразой на ушко государю ломавший жизни или наоборот, приближая к царю, принимал решение по их дальнейшей судьбе. Много воды утекло с тех пор. Расформирована уже давно Имперская Тайная канцелярия, разделившись на Приказ государственной безопасности и личную службу безопасности императорской фамилии. Нет больше самого Великого Постельничего — умер в ссылке под Рязанью, а вот, поди ж ты, отправил ему посылочку…
Первым же указом после своей коронации, новый государь Константин-II, потерявший от бомбы террориста-смертника жену и отца, отправил в отставку Васильева-Морозова. Сам сломленный после случившегося, разом постаревший и потерявший харизму, Елизар Андреевич спешно передал дела Милославскому и Лопухину-Задунайскому — бывшему товарищу Тихона и отправился в родной городок доживать век. За ним приглядывали, но без огонька. Жил старик одиноко, визитов не приветствовал, а единственный сын, прижитый в позднем возрасте, к отцу был равнодушен. Так что наблюдение велось к концу жизни Великого Постельничего спустя рукава. А тут такой подарочек.
Личный архив бывшего императорского фаворита искали и сам Милославский и его теперь уже соперник — глава личной ЕИВ СБ — Лопухин-Задунайский. Искали то вместе, то порознь. Сначала искали в столице, где Васильев-Морозов жил и работал, так как было известно, что отправляясь в опалу, с собой он ничего не взял. После смерти старика его дом разве что по кирпичику не разобрали. Перетрясли банковские ячейки, несмотря на сопротивление владельцев банка. Невестку многократно опросили. Тщетно. Кто ж мог предположить, что свои тайны опальный старикашка вложит в головы двух сопливых пацанов в виде сказок на ночь. Небось, еще и какими-нибудь техниками закрепил, чтоб лучше помнили!
— Тихон Сергеевич, вам плохо? Может позвать кого? — участливый голос мальчика прервал воспоминания.
Взяв себя в руки, Милославский ответил:
— Нормально все, Дима. С тобой пока все, но позже я обязательно найду время подробно поговорить.
Распахнув дверь, Тихон Сергеевич распорядился:
— Мальчика поселить в отдельный блок рядом с двумя обалдуями. Глаз с них не спускать! Охранять круглосуточно!
При мысли о том, что где-то за воротами училища гуляет копия этой информационной бомбы, Милославскому захотелось матерно высказаться, чего он не позволял себе с молодости. А подошедшему подчиненному послышались странные слова шефа:
— Спишшь, Тиххоня?.. Мышшей не ловишшь…
Показалось наверно…
Интерлюдия 8.
Наши дни.
Капитан ПГБ Шацкий Константин Анатольевич устало потер покрасневшие от усталости глаза. Уже третий месяц он в составе следственной группы, спешно созванной из специалистов со всех концов Империи, разбирал вещдоки, устраивал допросы, собирал доказательства. Конца-края
